И все небо для нас

Мила скачет кузнечиком, напевает какую-то песню и успевает полюбоваться полевыми цветами. Неподалеку кружат насекомые.

– Мил, осторожнее, там шмель летает! – кричу я.

– Ага, – равнодушно отзывается сестра, чуть ли не вплотную разглядывая насекомое.

– Она бесстрашная, – замечает дядя.

Мила держит ладошку рядом с цветком, а по ней ползает шмель. Она улыбается и не шевелится.

– Щекотно, – делится сестра, когда мы приближаемся.

Наконец она пересаживает шмеля на цветок и уносится вперед.

– Да, в этом вся проблема.

 – Вытираю пот со лба и опускаю козырек кепки пониже.

– В чем именно?

– Она слишком храбрая. Когда-нибудь ей за это достанется.

– Слышал, что у нее были трудности в школе.

– Откуда ты знаешь?

– Я же оформлял опеку, – поясняет дядя. – И документы из школы тоже забрал. Там и рассказали, что Мила – чувствительная девочка.

Только сейчас понимаю, что больше не увижусь ни с прежним классом, ни с теми девчонками, которых называла подругами. И, самое смешное, что я ничего не чувствую.

Ни легкости, ни грусти. Мне все равно.

– Упомянули вскользь, без подробностей. Расскажешь? Я должен знать, к чему готовить Милу. Вы обе пойдете в новую школу, и ей наверняка будет сложнее адаптироваться, чем тебе.

Об учебе я совсем забыла. Все, что важно сейчас, – просто идти, присматривать за сестрой и соблюдать режим. Давно живу как робот.

– Я сама толком не в курсе. В школе сказали, что она побила какого-то мальчика, а сестра – что наваляла ему за дело. Он обижал одноклассниц, и она решила вступиться за них.

Выговор почему-то сделали ей, а не тому задире.

Дядя улыбается. Его взгляд грустный, но из-за морщинок у глаз кажется, что это добрая грусть. Если сравнить ее со вкусами, то я бы описала ее как соленую карамель.

– Потому что миром правят стереотипы, Вера, – замечает Тихон. Киваю. – Общество так натренировали. Если мальчики дергают девочек за косички и заглядывают им под юбки, то это якобы нормальный процесс взросления. На самом деле таким образом взрослые поощряют в сыновьях склонности к насилию и нарушению чужих границ.

Интимная жизнь должна оставаться неприкосновенной, и я сейчас говорю не о сексе.

Такого от него я уж точно не ждала. Бывало, что я обсуждала с подругами темы или шутки, связанные с половым созреванием, но не с мамой. А тут не только мужчина, но еще и родственник, не стесняясь говорит о таких вещах.

– Я тебя смутил?

Отворачиваюсь.

– Извини, если затронул чувствительную для тебя тему.