И все небо для нас

Она часто задерживалась на работе, я дожидалась ее дома. Прошло время, и мне стало гораздо интереснее с телефоном, чем с ней. Иногда мы ругались: мама упрекала меня в безразличии, а я притворялась, что не замечаю боли в ее голосе.

А потом она сделала самую большую глупость в своей жизни. Ни за что не расскажу Миле, но сама, увы, не смогу забыть. Однажды, поругавшись со мной, мама в очередной раз задержалась на работе. Она пришла, когда я уже спала, и мы увиделись только утром.

Вскоре она узнала, что беременна, а через несколько месяцев огорошила и меня.

Наверное, мама все же хотела другого ребенка. Кого-то доброго, послушного, любящего, в общем, идеального.

Так появилась Мила, дитя света и любви. Мама вложила в нее всю себя, а заодно и меня приставила, чтобы я охраняла ее сокровище. У меня не было времени на ненависть к сестре. Я следила и за ней, и за собой.

И вот теперь, сидя на кровати в мансарде, я чувствую опустошение. С появлением дяди и его жены наша связь с Милой ослабла.

Она уже не слушается меня, делает все, что ей разрешают другие…

Может, это к лучшему?

Взгляд натыкается на рюкзак на деревянном стуле. Похоже, он сшит вручную, а не куплен в магазине.

– Вер, спускайся обедать, – зовет снизу дядя.

Отвечаю ему, приоткрыв дверь, что не голодна, и выхожу на балкон. Наша с сестрой одежда висит на веревках и колышется от порывов ветра. Нужно забрать одежду так, чтобы никто не заметил и не остановил меня.

* * *

Весь день провожу в комнате, изредка выглядывая с балкона.

Мила и Ирма постоянно ходят вместе, переговариваются и улыбаются. Хорошо быть ребенком, не нужно думать о проблемах.

Ставлю смартфон на зарядку. В пути он мне точно пригодится. Нарезаю круги по мансарде, отсчитываю время, а оно тянется слишком долго.

Наконец наступает вечер. Прячу телефон в рюкзак и забираюсь на кровать, притворяюсь спящей. Почти засыпаю, когда слышу топот. Мила врывается в комнату.

– Дядя, а можно мне мультики посмотлеть? – кричит она.

Тихон издает звук: «Ш-ш».

– Можно? – громким шепотом переспрашивает сестра.

– Можно, но внизу. Вере нужен отдых, она очень устала.

– А почему она устала? – голос Милы отдаляется.

– Она была сильной слишком долго.

Когда дверь закрывается, продолжаю лежать. Глаза щиплет, но я не плачу. Дядя правильно сказал, я была сильной слишком долго. Теперь, когда пропал прежний смысл жизни, настала пора выбрать новый.