И все небо для нас

Утыкаюсь лицом ему в плечо и позволяю себе позорно расплакаться.

6

Дядя выносит теплый плед и укрывает меня им; ставит передо мной мягкие тапочки, чтобы мои ноги отдохнули.

– Пей. – Тихон протягивает кружку с напитком.

Пахнет ягодами.

– Что это?

– Компот. Ирма сварила перед сном.

Осторожно отпиваю. Глаза сами прикрываются от блаженства.

Свет первого этажа бьет нам в спины. Поблизости никого, вдалеке гавкает потревоженная кем-то собака. В москитную сетку то и дело бьются мотыльки, рвущиеся к лампе.

– Прости, мне не стоило этого делать.

Осторожно кошусь на дядю, боясь увидеть в его глазах осуждение, но он молчит.

– Это было глупо, – продолжаю. Раз Тихон меня не ругает, я должна как следует отругать себя сама. – И чем я только думала? Туп…

– У всех горе проявляется по-разному, – перебивает дядя. – Тебе захотелось сбежать.

Разглядываю кружку. Он прав. Горе подтолкнуло меня к побегу. В здравом уме я бы никогда так не сделала. А еще в этом виноват мой эгоизм.

– Ты даже не спросишь, почему я сбежала? – допытываюсь я.

– Нет, если тебе от этого неловко. – Дядя сдержанно улыбается, напоминая маму.

В полумраке, когда черт лица не разобрать, Тихон похож на ее тень.

Отворачиваюсь, смахиваю покатившуюся слезу.

– Я испугалась, что вы с Ирмой свалите на меня заботу о своем ребенке. Вот почему я убежала.

– А почему вернулась?

– Потому что не могу бросить сестру одну. Если я это сделаю, она меня никогда не простит.

Дядя кивает в такт моим словам.

– Тебе не нужно нянчиться с нашим ребенком, Вер. Только если ты сама этого захочешь. – Он осторожно кладет руку мне на плечо и легонько треплет по нему, отчего я покачиваюсь.

Все не так плохо, как я себе представляла.

– Они уже знают? Что я сбежала? – киваю в сторону дома.

– Ирма знает, но я отправил ее спать. Миле мы сказали, что ты решила прогуляться.

– Она поверила?

– Надеюсь, что да. – Дядя склоняется и доверительным тоном сообщает: – Уснула она быстро.

Едва заметно растягиваю губы.

– Я уже начал переживать, что ты разучилась радоваться.

Теперь Тихон улыбается во весь рот, и сходство с маминой улыбкой исчезает. И как только родственники могут быть так похожи и непохожи одновременно? Странная штука генетика.

– Допивай и иди спать. Сегодня был долгий день. – Дядя поглаживает меня по голове и уходит.

Вскидываю голову к небу. Тучи уныния понемногу рассеиваются.