Сгоревшая жизнь

Ей вырезали сердце и сняли скальп… Понимаешь почему, да? Тогда в местной газете вышла статья о жестоких играх в индейцев вчерашних беспризорников. Но это были не игры, а месть…

– Убийцу нашли?

Сашка покачала головой:

– Коммуны же считались прогрессивным явлением, поэтому дело вообще замяли. Ни один из ребят, само собой, не сознался в преступлении, и на друзей никто не настучал.

Артур выслушал ее серьезно:

– Думаешь, подражатель?

– Похоже.

– Один или несколько… Раз ты откопала ту статью, и другой мог найти.

А подростки и сегодня бывают – не дай бог.

И сам опроверг себя:

– Нет, в любой школе уже хватились бы, если б учительница не вышла на работу. А тут никаких сигналов… Так что это, скорее всего, другая история. Но подвалы проверить стоит.

Сашка вздохнула:

– Вообще-то я не о подвалах… Это похоже на акт мести. Разве нет?

– Ну, я же сразу сказал, что это демонстрация. Скальп неспроста повесили на видном месте. Кто-то обязательно должен был увидеть его…

– Интересно, увидел?

– Тебе это правда интересно?

Она немного подумала:

– Ну да.

Всегда хочется понять мотивы и реакции всех действующих лиц…

Теперь замолчал Логов, размазывая по тарелке кровавый соус. Может, Сашка и не ждала от него извинений, ведь уже поверила в то, что он вовсе не хотел ее обидеть, и все же Артур тихо произнес:

– Прости меня, Саш… Наверное, я в кафе неловко выразился. Мне просто вдруг пришло в голову, что у тебя действительно может открыться талант… Разве это не замечательно? И никакой подоплеки в тех словах не было, поверь.

Так что никогда больше даже мысли не допускай, будто я пытаюсь от тебя избавиться. Никогда. Ты – самый дорогой мне человек. Самый близкий на всем свете.

Хоть Сашка уставилась в тарелку, он догадался, что у нее навернулись слезы, – кончик маленького носа неудержимо краснел. И все же ей удалось выдавить:

– И ты. Мне.

– И вовсе не потому, что у меня никого больше нет. Мы с тобой просто созданы работать вместе! Ты понимаешь меня, как никто.

Вот только сегодня учудила…

У нее вырвался смешок, сдобренный всхлипом, и на секунду Сашка подняла глаза – их голубизна была подернута влагой.

– Ну-ну, – прошептал Артур. – Все хорошо. Мы вместе.

И коротко стиснул ее маленькую руку, сжавшуюся на скатерти. Потом заговорщицким тоном спросил:

– Хочешь зепполе?

Она трогательно шмыгнула:

– Не знаю. А что это?

– Та гадость, которую ты обожаешь…

– Пончики? – сразу оживилась Сашка.