Сгоревшая жизнь

 – Забыла ему еще кое-что рассказать…

– По этому делу?

– Я залезла на один форум – там общаются родственники пси… Пациентов психиатрической больницы.

Никита показал головой на окно:

– Той, что за тем парком?

– Той самой. Она нас заинтересовала потому, что из ее окон просматривается та детская площадка с кораблем. Вдруг это им посыл предназначался?

– Скальп? – Никита присвистнул. – Хороша больница…

– Так вот, я задала в чате вопросик…

– И какой же? – заинтересовался он.

– Почти. Я спросила: бреют ли в этой клинике пациенток?

В его голосе прозвучало сомнение:

– Думаешь, в этом причина?

Если бы я могла знать наверняка!

– Надо было сообщить Артуру, что мне ответили…

Никита нетерпеливо заглянул мне в глаза:

– И что же?

Я помедлила:

– Нет. Такого там не делают.

– Это же хорошо?

– Я боюсь, он полез туда… А может, и смысла нет рисковать!

Резко выпрямившись, Ивашин заговорил другим тоном:

– Что значит – полез? Один? Они же с операми прочесывают подвалы.

– Да уж Логов знает, наверное! – съехидничала я, не удержавшись. – Потому я и опасаюсь, что он проберется туда… нелегально. Но оперативников на такое дело с собой не возьмет. Мало ли… Сдадут еще!

У Никитки округлились глаза и отвис подбородок:

– Ой-ой… Это может плохо кончиться.

– О чем и речь. – Я взяла телефон и скользнула пальцем по имени Артура – в списке номеров он значился первым. – Надеюсь, мы успеем его тормознуть.

Мы замерли в ожидании, держа друг друга взглядами. В такие мгновения я подсознательно выбирала его живой глаз, хотя и не помнила об этом каждую минуту. Почти не дыша, мы ждали гудка в трубке… Но механический голос, который я тотчас возненавидела, радостно сообщил, что абонент находится вне зоны доступа.

– Ничего не случилось, не придумывай, в подвале просто может не быть связи, – скороговоркой выпалил Никита и начал лихорадочно собирать карточки.

Я вскочила:

– Да брось ты их! Побежали!

Он и вправду швырнул портретики монстров на пол. В ту секунду я уже знала: если с Артуром что-то случилось, я больше не притронусь к «Казазяке» до конца жизни.