Зимняя роща

Позволь получить свою награду, тогда я отстану от тебя и не помешаю вам с Вилой строить счастливую жизнь.

– О какой награде ты говоришь?

Юда обхватывает его грудь руками. Ее ногти впиваются в область сердца, оставляя на коже красноватые ямки.

– Все, что мне нужно, это твое сердце. Влюбленное сердце вдвойне вкуснее!

– Спятила? Убирайся! – Слава отталкивает Юду и поворачивается на бок к ней.

Они борются. Веки Славы слипаются, в кисти ломит от боли. Юда сжимает его ладони до хруста, выворачивает пальцы, ломает их.

Юда касается его груди и вырывает сердце. Он видит, как оно бьется, видит, как ведьма хищно облизывается.

– Вдвойне вкуснее! – шепчет Юда, откусывая огромный кусок.

3

Слава проснулся с криком. Он сел на кровати, приложив руку к колотящемуся сердцу, и зажмурился. Рубашка пропиталась потом, виски и лицо взмокли, в ключице скопилась влага.

– Что с тобой? – в голосе Вилы он услышал беспокойство.

Слава обернулся. Голова Юды все еще висела на ее теле, мерно посапывая. Он посмотрел на Вилу, а потом прижал ее к себе и крепко обнял.

Она почувствовала, как он дрожит, и осторожно погладила его по спине.

Дима и Ира все еще крепко спали. Слава смотрел на них и думал, что, может, он и не кричал вовсе. Может, ему это почудилось.

– Мне тоже снились кошмары, – шепнула Вила. – В детстве я боялась всего. Меня можно было напугать даже травинкой, представляешь?

Слава отстранился и лег. Вила легла рядом, и теперь они смотрели друг другу в глаза.

– Я боялся сказок, – тихо ответил Слава.

 – Дед любил рассказывать истории о разных существах, а они мне потом снились. Обещали съесть мои уши, отрезать пальцы и выпустить кишки. Мне было пять лет, я не хотел умирать и постоянно плакал во сне. Но никто не обращал на это внимания, ведь в нашей семье сказок невозможно бояться.

– А в нашей семье все боялись Юду, только она об этом до сих пор не знает. Я к ней привыкла, а вот она, похоже, не считает меня кем-то важным в своей жизни. Мне бы хотелось хоть раз услышать от нее, что она любит меня, что ей не все равно, умру я или буду жить.

Она беспокоится лишь о себе, – глаза Вилы наполнились слезами. – Иногда я жалела, что мы близнецы. Хотела, чтобы у нас были разные лица и цвет волос, чтобы я, глядя в зеркало, не видела в нем Юду. Но мое отражение напоминало мне о ней. Каждую секунду моей жизни я сравнивала себя с сестрой. Я ужасна, правда?

– Нет, – Слава согнул указательный палец и осторожными прикосновениями стер слезы Вилы.