Зимняя роща

– Мяу! – замяукал он, пытаясь увеличиться в размере, но его силы иссякли после боя, и ему нужно было их восстановить.

Его маленькое кошачье тельце замерзало, Баюн истошно мяукал, пытаясь попасть внутрь. Он устал и вымотался, но никто даже не заметил его прибытия!

– Эй, малыш, да ты же совсем продрог, – услышал он мальчишеский голос.

– Мяу! Мяу! – Баюн встал на задние лапы и уперся передними в дверь.

Мороз открыл ее для него, и кот забежал в коридор. К его ужасу, внутри было так же холодно, как и снаружи.

– Я бы согрел тебя, да у меня холодные руки. Все, что я могу, это сделать так, – Мороз выставил вперед открытую ладонь и дунул. Небольшая снежинка слетела с нее, подлетела к Баюну и, осев на его розовом носу, растаяла.

Кот почувствовал, что его больше не трясет от холода. Он благодарно отряхнулся, посмотрел на Мороза и замяукал.

– Прости, малыш, я не понимаю по-кошачьи.

Мяуканье Баюна эхом разнеслось по замку. Где-то неподалеку скрипнула дверь и оттуда выглянул старый кот.

– Баюн? Это ты, маленький негодник? – позвал дед.

Баюн побежал к нему.

– А я уж думал, что ты где-то потерялся. Хорошо, что ты летать умеешь. Если бы не твоя мать, то был бы таким же обычным котом, как и я, – сказал Ученый, когда Баюн ткнулся головой ему в шею. – Рад тебя видеть, сорванец. Заходи, погрейся.

Дверь за ними закрылась. Мороз улыбнулся, наблюдая за этой сценой. В последнее время в замке Берендея становилось уютнее.

4

Юда металась из стороны в сторону, налетала на деревья, спотыкалась, падала, но каждый раз поднималась и шла вперед.

«Поганая Вила! Если б не она с ее дурацкими принципами, я бы никогда не провела с ней столько лет в одном теле!» – Юда злилась, ей было больно, а еще она тосковала.

Тосковала по серому лицу Ивана, каким она его запомнила. Юда никогда никого не любила, и первая любовь ворвалась в ее жизнь слишком неожиданно. Она не полюбила его потому, что он был героем, и не потому, что именно они с его женой спасли их с Вилой мать от смерти.

– Когда я тебя найду, я заберу тебя с собой, и покажу, что я достойнее этой старой коровы! – ворчала Юда, отмахиваясь от острого шиповника.

В детстве она часто устраивала ссоры. Если сестра проглатывала все обиды, то с матерью они были на равных. Иногда мать била ее, таскала за волосы, но Вила этого не видела.