Звезды в моих руках

– Зачем мне консультация?

– Я так сказала, разве не ясно? – Она притворно хохочет, будто я пошутил.

Змея. Надеюсь, врач даст противоядие.

– Как дела в школе, Жора? Ты исправил двойку?

– Неделя только началась.

Мать хмурится, взгляд становится злым. Еще одно возражение, и она меня размажет. Уничтожит, как букашку.

– Чтобы на днях исправил. У меня нет времени следить, как ты делаешь уроки, или проверять дневник. Если твоя учительница еще раз позвонит мне и скажет про новую двойку, я заставлю свою секретаршу следить за тобой.

Тебе это не понравится, молодой человек.

Так и тянет сказать ей, что у нее полно времени на слежку за мной и пьяные выходки. Вместо этого киваю и с улыбкой продолжаю изображать счастливого сына.

На следующий день отхватываю кусочек свободы. Тренировок нет, мать задерживается на работе, а я могу заниматься своими делами. На уборку и приготовление ужина много времени не нужно. За годы рабства я приноровился прятать грязь.

Выхожу на балкон, сажусь в кресло-качалку и читаю классику.

Задания по литературе невыносимо скучные, от математики хотя бы скулы не сводит. Просыпаюсь от запаха табака, щекочущего ноздри. Потираю глаза, убираю книгу.

– С добрым утром, – говорит Вася, махнув в знак приветствия. – Вижу, Достоевского читаешь.

Я и забыл про него. Наш сосед с огромной плазмой и пустой квартирой. Стоит по пояс голый, в пушистых тапках на босу ногу и в темно-зеленых штанах в коричнево-желтую клетку. Какая безвкусица.

Какое ему дело до того, что я читаю?

– Экзамены скоро, – говорю. – Освежаю в памяти.

– Кому ты брешешь? Я видел, как ты заснул. Спорим, ты ее даже не прочитал?

– Твоя проницательность бесит. – Озвучиваю то, что думаю.

Может, мне удастся избавиться от навязанного общения? Он помог мне выбраться с закрытого балкона, но это не делает нас лучшими друзьями.

– И че? – смеется Вася. – Стыдно стало, что ль?

– Нет. Просто эта концепция устарела. – Мне становится легко.

В школе и с матерью я не высказываю своих мыслей.

Проще адаптироваться и подмазываться так, чтобы никто не знал, какой ты на самом деле. С Алей… с ней все сложно. Ей я еще не врал, но не знаю, что будет, когда у нас завяжутся отношения. А с этим чуваком с голым торсом, торчащим на балконе, когда на улице плюс пять, все как-то просто. Будто так и должно быть.

– Какая?

– Раскольников убил людей и раскаялся. В современном мире постоянно кто-то кого-то мочит.