После маскарада

– Под воздействием экзотермической реакции тела плавились, поэтому ковырять их дальше лучше в морге, – Грених отложил на стол нож и вилку. – Сейчас поторопимся, и пену эту вместе с кожей начнем снимать. И без того кислота сделала лица жертв почти не опознаваемыми. Могу лишь сказать, что смерть того, что сидит, наступила часов двенадцать, может, восемнадцать назад.

Мезенцев, наблюдавший за действиями Грениха, стоя у книжных полок с заведенными за спину руками, дернул щекой и провел пальцами по загривку.

– Шкловский, – каркнул он в сторону хозяина квартиры. – Когда, вы сказали, явился тот незнакомец?

Человечек вскинулся, глаза его расширились, подбородок затрясся, на губах выступила слюна, он сильно покраснел от усилия, напружинился так, что руки на коленях заплясали чаще, голые пятки в бумажных носках принялись отбивать настоящую чечетку.

– Вы-вы-вы-я-я-я-от-от-от… – затянул он.

– Ну что ж вы опять за свое? Успокоились же было… – И Мезенцев обратился к Грениху: – Свидетель после всего этого сильно заикаться начал.

Опросить его не могу. Одно только и выяснил, что вчера вечером к нему незнакомый человек в дверь позвонил. И записку оставил: «Милицию вызвать в 16:00». А что хотел, почему у него в квартире два обугленных трупа к утру появились – не выпытать никак. Надеюсь на вспомоществование. Заикание – это ведь ваш профиль?

Грених обратил взгляд к человечку.

Тот посмотрел на Константина Федоровича снизу вверх жалобными глазами животного, приведенного на убой.

– Я-я-я-не-не…

Мезенцев обошел стол и положил тому руку на плечо.

– Товарищ Грених – не только профессор судебной медицины, он имеет опыт работы психиатром, специалист – каких не бывало. Я, знаете ли, сам в войну контузию получил такую после удара по затылку, что тоже заикался, похуже вашего. Одна беседа с ним – и все как рукой сняло.

Чудо! Истинное чудо науки.

Шкловского эти слова не слишком успокоили, он задрожал еще больше.

– Да что вы трясетесь, он вас и пальцем не тронет. Сами увидите! – и повернулся к Грениху: – Здесь сможете ваш этот сеанс провести? И чтобы недолго.

– Прямо здесь будет трудно, – профессор замялся, ощущая прежнюю никуда не девшуюся неловкость и боязнь, что гипноз именно сейчас не сработает.