Брачный контракт

Саша нырнул в телефон, отключая следующую мелодию, потом обвел зал взглядом и постановил:

– Неплохо подвигались.

Ева молчала, не зная, что сказать, и тогда жених перешел в наступление:

– Тебе не нравится здесь танцевать? Отлично! Сделаем спортзал!

– Что? Ты с ума сошел! Спортзал! – Евдокия искренне возмутилась, и тут заметила, смешинки в голубых глазах и поняла, что ее разыгрывают. – Ах ты! – девушка, забыв о смущении шутливо погрозила пальцем, а парень смеясь подошел ближе и предложил другой вариант:

– Или сауну, с мальчиками!

– Сауны обычно с девочками устраивают! – все еще кипя от возмущения выпалила Ева и замолчала.

– Уговорила! Для тебя с девочками, для меня с мальчиками! – Саша высунул язык, дразня ее, а потом сбежал, предлагая осмотреть и «женское» крыло.

Эта половина дома была отделана более женственно и утонченно. Теплые светлые оттенки, изящная легкая мебель, музыкальная гостиная, украшенная высокими французскими вазами, фортепьяно с набором нот, комната для рукоделия или чаепитий, убранная шелком и кружевами, точно старинная конфетная коробка.

Венчала это великолепие просторная студия с французскими окнами от пола до потолка полностью заменяющими три стены. Евдокия уже видела это помещение, но только теперь осознала, как оно прекрасно подойдет для ее собственной мастерской.

– Саша, как думаешь, мама не заметит, если я привезу сюда мольберты и краски? – спросила она жениха, разглядывая практичный каменный пол, удобные шкафы-тумбы, и дополнительную подсветку потолка.

– Предлагаю сговориться с твоим братцем и совершить дерзкий набег на родные пенаты под покровом ночи! – хмыкнул он в ответ. Потом уточнил: – а что за мастерская? Стекло? Глина? Ткань? В Лондоне снова в моде домашние гончарни.

– Я рисую, – коротко ответила Ева.

Ей не хотелось распространяться что и как она рисует, потому что профессиональные художники наверняка подняли бы ее на смех, а для нее творчество было важной частью жизни. Прикидываясь бедной студенткой, она легко экономила на еде, на одежде и даже на транспорте, но не смогла отказаться от возможности покупать дорогие краски, контуры, кисти и прочие радости творящего человека.

Отец и мама лояльно относились к ее попыткам найти себя, считая, что девочке из хорошей семьи положено иметь дорогое хобби. Лошадей Евдокия боялась, охоту не любила, к породистым животным и то была равнодушно, тиская без разбору и чопорного «британца» и дворнягу из подворотни.