Здравствуйте, я ваша «крыша», или Новый Аладдин

Я вижу все, что происходит впереди меня, все, что сбоку, и немножечко из того, что происходит сзади.

Этим-то своим шестнадцатикамерным зрением я вижу, как один из помощничков Горбуна приносит паяльник и удлинитель.

– Ну что, детка, – ласково спрашивает Горбун, – Князь тебя послал по мою душу или за чемоданчиком?

– Да ничего такого не было, – говорит бес, – а просто один человек попросил меня принести этих бумажек, я поглядел, где их можно достать, и принес.

– Какой-такой человек?

Бес глупо хихикает и изрекает, падла;

– Да вон он, в твоем кармане, – и кивает на мою черепашью физиономию.

– А парень-то уже того, тронулся, – комментирует амбал.

– И думать нечего, – заявляет Горбун, – это работа Князя. – Вечно у него такие придурки в банде. Обиделся, значит, на меня за Полесск. Ладно. Я ему такой Полесск устрою. Я его урою. Я его…

И Горбун в кратком, но исчерпывающем выступлении разъясняет любопытным слушателям, что именно он сделает с Князем. Некоторые его обещания явно не правдоподобны с физиологической точки зрения.

– Бывайте, ребятки, – говорит Горбун и делает ручкой.

– А этого?

Горбун проводит рукой у себя под подбородком.

– В Москву! – кричит Горбун, как три чеховских сестры. – Мне нужен Князь, а не его «шестерка». Слышь, Лось? Кончишь с этим – ив Москву.

Дверь за Горбуном захлопывается.

Лось – то есть амбал – переводит свой «люгер» на автоматический огонь и начинает стрелять. «Люгер» без глушака. Шум стоит обалденный. Отработанные гильзы сыплются на пол, как пшеница из элеватора.

Я (то есть бес) становлюсь похожим на дуршлаг. Это очень неприятно, когда тебя расстреливают на твоих же глазах. Если этот бес просто прикинулся мной, это его дело. Но если это и вправду мое тело, то моя душа просто на глазах лишается жилплощади.

Лось опустошает магазин и перестает стрелять.

Бес стоит у стенки и кротко моргает. Из него хлещет, как из простреленного нефтепровода. Затем он встряхивается, шепчет чего-то и стоит целый и невредимый.

– Е… – говорит Лось, – и пуля его не берет! Ну ладно, я пока раздумал стрелять.

Бес берет своей правой рукой левую руку, и левая вдруг отнимается от плеча. У беса, впрочем, тут же отрастает новая, а левая рука превращается в обломок водопроводной трубы.

– Мама! – говорит Лось, от изумления забыв более ядреные выражения. И тут же экс-конечность обрушивается ему на голову. Лось вырубается.

Любитель стирки и глажения бросается к дверям.