Здравствуйте, я ваша «крыша», или Новый Аладдин

Даже самые вздорные типы не любят, когда во рту у них кто-то шарит стволом. Во-первых, существует опасность отбить зубы. Во-вторых, существует опасность, что эта штука выстрелит. Особенно на человека действует, если из ствола недавно стреляли и он пахнет порохом.

– Извини, мужик, – сказал я, – но за нами тут гонятся нехорошие парни, и тебе лучше не быть в тачке, если нас нагонят. Бывай, – с этими словами моя тонкая женская ручка взяла водителя за шкирку и вытряхнула его в снег на обочине.

Я и Асмодей миновали мост через МКАД в девять тридцать утра.

Я специально велел Асмодею оставаться в женском виде, и солдаты на блок-посту не стали останавливать двух утренних девиц.

На душе у меня словно таракана раздавили. За прошедшие сутки предприятие Шарифа Ходжаева записало себе в пассив неминуемую разборку с двумя бандами: с Горбуном и с материнской структурой. В активе имелся Асмодей, колдовская книжка и приобретенное, по нуждающимся в подтверждении сведениям, умение колдовать.

Активы не покрывали пассивов. Баланс явно не сходился. Предприятие Шарифа Ходжаева вскоре обанкротится в связи с повышенным содержанием свинца в трупе вышеупомянутого предприятия.

Где мне жить, я не знаю. Все мои лежки известны Князю. Я притормаживаю у телефона-автомата в стеклянной косынке.

– Сиди и не вылазь, – командую я Асмодею. В своем женском обличье я вышел из «жигуленка» и направился к телефону. Покончив со звонками, я повесил трубку и вошел в расположенную слева дверь, рядом с которой висело кривое объявление: «Ксерокс».

Внутри располагалась какая-то чахлая контора с фикусом на окошке и искомым прибором в закутке.

– Миленькая, – сказал я, подмигивая скучающей у ксерокса девушке, – мне вот эту книжку, а? Два экземпляра?

Девушка вздрогнула и посмотрела на меня. Черт! Я и забыл, на что я похож. Еще примут меня тут за представительницу сексуального меньшинства.

Девушка приняла от меня деньги и принялась ксерить книжку. Но – вот неожиданность! Как она ни старалась, в лоток вылетали одни непропечатанные страницы.

Что за притча! Как только положит на стекло какую-нибудь газету или книжку для проверки, так сразу ксерится в наилучшем виде. Как только положит мою книжку – листы идут белые, как передник первоклассницы!

Тут я занервничал и полез через перегородку.

– Пустите, – говорю, – я сам.

– Да она у вас, женщина, заколдованная какая-то, – чуть не плача, говорит мне девица.