Здравствуйте, я ваша «крыша», или Новый Аладдин

Так Горбун поставил боевиков вокруг здания и отгонял всех, кому не положено. Один борзой бизнесмен потом заявил, что результаты аукциона были незаконны, и за это свое заявление вылетел из четвертого этажа. Между прочим, жив остался – в мусорный бак угодил. Туда, в бак, еще пальнули сверху – и тоже мимо. Но так или иначе, а подействовало: забрал бизнесмен свое заявление и больше не суетился.

А Лешка Горбун меня не знает. У него есть горб, а у меня нет. Он большой человек, а я маленький. А может, и знает. Может, у него компьютер есть.

И база данных на всех, кто занимается схожим видом предпринимательской деятельности. Такая база данных, что в ментовке многие с Останкинской телебашни готовы прыгать, чтобы ее заполучить.

И вот сидит сейчас Леша, а перед ним поросята в хрену и закуски, и бутылок больше, чем людей. А еще перед ним стоит торт. И торт этот сделан в виде промышленного сооружения. И, постучав друг о дружку полушариями, я вдруг узнаю в этом торте тот самый заводишко, который мы проезжали минут двадцать назад.

Ну да – газгольдеры из марципана, трубы из пряника, и даже сверху шоколадом изображен черный дым. И вот Горбун берет нож и ясно, что сейчас он этот завод будет есть, под шумное одобрение присутствующих.

Я говорю Саше: «Пикнешь – убью», – и бочком-бочком за ближайший к выходу столик. Моя кодла садится со мной. Минута, другая – к нам никто не подходит. Горбун любуется тортом, а потом он торт отодвигает и придвигает к себе поросенка – сладкое на потом. Наконец Генка цепляет пробегающего мимо официанта и тычет в меню.

– Свинину, – говорит Генка.

– Нету, – говорит официант.

– Тогда гуляш, – говорю я.

– Нету!

– А это что, – говорит Генка, указывая в зал, где Горбун старается над поросем.

– Заткни пасть, – говорю я Генке, – а что у вас есть?

– Макароны.

– Неси макароны, – говорю я.

Тут кто-то касается моего плеча. Я оглядываюсь, – за моей спиной два мальчика. Очень вежливые. Белые брюки и пиджаки в полосочку.

– Шел бы ты ночевать в свой номер, – говорит один из мальчиков.

 – И жратву тебе туда принесут.

Вообще-то, если бы я был сам по себе, я бы мог начать качать права. Это даже удивительно, что за столом нет моих знакомых. Но знакомые шефа уж точно найдутся. Я бы мог разъяснить кое-что этой лощеной «шестерке», которую опету-шат в первом же ИВС.

Но мы здесь инкогнито. Нам сказали не высовываться.

И я бледнею, как самый заправский лох, и, сглотнув, выбываю из зала.