Здравствуйте, я ваша «крыша», или Новый Аладдин

В дипломате пять книжек, одна старее другой. Таких старых и на свалках-то не встретишь. Вовчик ухватился за книжку и стал смотреть. Аж язык высунул от усердия.

– Да ты вслух читай, – просит его Генка.

– Да тут по-английски.

– А вон Шариф у нас образованный, – говорит Генка.

Ого! Образованный! С третьего курса выперли, так уж и образованный!

Взял я книжку и стал читать.

Вдруг – бац! Треск, шум, посереди нашего номера какой-то парень вываливается из шкафа, и тут же гаснет свет.

Мы, естественно, разбирать не стали – Генка хватает «макар», я «ТТ» – и мы начинаем по этому парню в темноте очень ловко палить.

Парень лежит и не шевелится.

– Сматываемся, – говорит Генка.

– Да погоди ты, – говорю я, – никто ничего не слышал.

Действительно. В ресторане идет большой праздник, даже на третьем этаже пол вздрагивает, и какие-то охламоны под хеви метал – бух! Бух! Наш с Генкой дуэт на волынах никто и не услышал.

Тут – стук в дверь, и входит Башка, с кастрюлей в руках.

– Принес, – говорит, – макарон. А вы чего, ребята, без света сидите?

– Лампочка, – говорю, – разлетелась.

– А это, – спрашивает Башка, – кто лежит под столом?

– Сейчас узнаем, – говорю я. Щупаю провод и зажигаю бра на кроватью.

– Ого! – удивляется Вовчик.

На полу лежит парень, свернувшись, как цыпленок в яйце. Во-первых, живой. Во-вторых, одет он… Да в общем, ничего одет. Я один раз фильм «Ричард III» видел, так вот – этот Ричард был примерно так же одет.

– В шкафу сидел, падла, – объясняет Вовчик и спрашивает парня:

– Ты кто такой?

Тот отвечает что-то такое невнятное, так что я его для улучшения дикции луплю по роже. Он глаза закрыл и не шевелится.

– Ладно, – говорю, – сейчас посмотрим, откуда ты, сокол.

И начинаю его обыскивать. Хламиду я его на нем разодрал, сунул руку за пазуху – мать честная!

– Братцы, – говорю, – это девка. И точно – груди, как на третьей странице газеты «Сан».

– Ну, – говорит Вовчик, – раз девка, будет весело, – и дерет на ней рубашку дальше, до самого конца.

– Е! – говорит Вовка, – это не девка. Я смотрю – мать честная! Груди грудями, безо всякого лифчика, а на срамном месте такая, понимаешь, скалка, я таких скалок даже в порнушках не видел.

Тут наш гость начал в себя приходить. Я говорю:

– Ты кто?

Оно чего-то не по-нашему.