Нарисую любовь

Вся эта суета заняла остаток дня, и в метро Марта спускалась уже усталая и раздраженная – желанной прогулки не получилось, и в целом день оказался такой же изматывающий и нервный, как при Жорже, вот только теперь эта обыденность ее не радовала. Хотелось праздника. Радости. Другой – не той, что она видела среди холстов, любуясь тем, как бледный сухощавый мужчина парой взмахов кисти превращает невнятное пятно в цветок.

Прикрыв глаза, девушка слушала, как объявляются станции, и вдруг ощутила на себе чей-то взгляд.

Над ней стоял мужчина лет сорока, подтянутый, поджарый, седой. Светлая рубашка, голубые джинсы, пиджак…В голове щелкнуло: господин Эрус! Вторая мысль: он ее узнал! И третья: они не представлены, а значит, можно снова закрыть глаза и сделать вид, что не заметила его пристального взгляда.

Но мужчина понял, что она не спит, и слегка помявшись, все же позволил себе заговорить:

– Простите, мисс, я удивлен. Я и не думал, что могу встретить Вас! Я видел Ваш портрет и хотел его купить!

Марта вынуждено открыла глаза:

– Наверное, Вам показалось, что это я, – вежливо ответила она, – в этом городе много музеев.

– О да, очень много! – мужчина начал радостно рассказывать, что ему понравилось, активно жестикулируя и улыбаясь.

Марта слушала, кивая, и не заметила, что поезд достиг конечной станции. Только увидев, что из вагона вышли все, она спохватилась и потянула Эруса за руку:

– Простите, Эрус, конечная.

– О! – мужчина смутился, и признался, – я не заметил. Очьень хотьел поговорить с Вами.

Это просто волшьебно – увидеть человьека, который изображен на портретье. Это как сказка! Как фентези-фильм! Я уверен, что это Вы!

– Реальность оказалась хуже? – понимающе усмехнулась Марта.

– О, ньет, – Эрус стал серьезным, и пристально посмотрел ей в лицо, – это очень невероятно видьеть, как Вы улыбаетесь, как блестьят Ваши глаза…

Они вышли на станции и пересели на встречный поезд, и Эрус вновь заговорил о портретах, немного рассказал о себе, упомянул, что был знаком с Жоржем, но очень коротко, и сердце Марты сжалось.

Звучание этого имени до сих пор причиняло боль. А мужчина продолжал говорить, спрашивая, где же она познакомилась с художником и почему он писал ее так часто и так необычно. Марта не хотела признаваться, что теперь все портреты принадлежат ей. Она лишь улыбалась и неопределенно пожимала плечами, и, стараясь обходить скользкую тему, задавала Эрусу вопросы о нем самом.

Конец ознакомительного фрагмента.