Смерть за левым плечом

А однажды, схватив топор для колки дров, я поранил руку и, замерев, смотрел на алую кровь, стекающую по бледной коже, пока не прибежал Надир. Лекарь, ругаясь, наложил повязку, а у меня в душе царил восторг! Я жив!

Потом пришел страх – а вдруг мне только показалось, что я выздоравливаю? А вдруг это просто сон, вызванный успокаивающими микстурами? Но вокруг меня стали появляться новые люди, а потом отец прислал учителей, и вот тут я застонал.

Это лето мне запомнилось надолго! Я едва научился ходить и первые дни после каждого обеда покрывался липким потом, задыхаясь от усталости.

Здоровое сердце не могло само по себе укрепить мои слабые мышцы. Нужно было сначала долго и упорно ходить, потом плавать, а потом и бегать.

Затем мэтр Биггли начал показывать мне первые движения с оружием – стойку, поклон, выпад. А мэтр Танпю превращал мои руки и ноги в нечто, способное совершать изящные повороты и жесты.

Больше всех мучился учитель чистописания, мэтр Брилло. После фехтования и танцев руки дрожали и не желали держать перо.

Но понемногу дело двигалось. О, моя первая мазурка со стулом вместо дамы! Или вполне смертельный удар, нанесенный горшку, надетому на старые вилы! Первое самостоятельное письмо я написал маме, больше было просто некому. Кажется, этот кусочек бумаги наделал в Большом дворце больше шума, чем известие о моем рождении!

…Жизнь – как бал:

Кружишься – весело: кругом все светло, ясно…

Вернулся лишь домой, наряд измятый снял —

И все забыл, и только что устал.

    Михаил Юрьевич Лермонтов

И вот теперь я стоял у зеркала, а придворный портной одергивал полы роскошного камзола геральдических цветов: золотого и синего.

За дверями толпились и шумели прочие участники веселья: молодые дворяне, желающие места при моем дворе. Юные кокетки, мечтающие стать если не супругой, так фавориткой. Их маменьки, заранее закатившие глаза и договорившиеся о всемерной поддержке юных дарований. Прочие родственники, мечтающие получить протекцию, благодаря румяным щечкам и блестящим глазкам записных скромниц или мнимому родству с моими верными няньками и слугами.

Очутившись в круговерти двора, я не сразу начал понимать свое положение. Неожиданно выздоровевший принц потеснил потенциальных наследников, которые уже толпились у трона в надежде сыскать благосклонность короля.

Постоянные фавориты, расписанные должности и привилегии – вдруг вся сложившаяся за полтора десятилетия система пошатнулась от одного моего появления.