Фея страшных снов

Головная боль сразу отступила: раз прислали багаж, значит, она сейчас приведет себя в порядок и не опоздает к его превосходительству. И кто знает, может быть, получится уговорить прачку принести желанного чая? Осторожно поднявшись с кресла Лина поинтересовалась:

– Как Вы думаете, Магда, на встречу с генералом лучше пойти в своем платье, или попробовать надеть форменное?

– Генерал наш очень форму уважает, – ответила женщина. – Если же платье сядет неловко, так я Вам быстренько приметаю что надо, а потом уж швее отдадите.

Да и кровь замыть надо!

– Тогда достаньте и приготовьте платье, а я пойду умоюсь, – решила девушка, направляясь за ширму. Тут ее ждал сюрприз: за белой перегородкой обнаружилась простая белая дверь.

– Магда, а эта дверь куда ведет? – удивленно спросила Лина, подозревая, что за стеной расположилась палата или, не дай Свет, операционная!

– Так в уборную, госпожа. Вас еще и потому здесь поселили, что на этажах, где кадеты живут уборные и купальни общие, – объяснила прачка.

 – Господа офицеры-то с воспитанниками моются, приглядывают за ними, да чистоту блюдут. А тут лазарет был для неходячих, им уборную и купальню прямо в комнате сделали, чтобы далеко не ходить, если что.

Девушка обрадовалась. В Школе для девочек умывальные и уборные тоже располагались на этажах, а по субботам всех воспитанниц водили в баню, расположенную рядом с прачечной. Но девочки значительно меньше пачкались, меньше занимались физическими упражнениями, поэтому на неделе для соблюдения гигиены им хватало закаливающих обливаний, обтираний мокрыми губками, да непременного биде в туалетной.

Здесь же триста здоровых молодых людей плюс два десятка преподавателей и «дядек» мылись едва ли не ежедневно, и купальни были устроены иначе – с подачей воды и горячими трубами для просушки амуниции.

Внутри гигиеническая комната была такой же аскетичной, как и спальня, зато тут была теплая вода и простое белое полотенце со знакомой красной печатью. Лина умылась и вернулась в комнату, чтобы переодеться.

Магда успела разложить на постели черное платье, белье и портянки, поставила рядом сапоги.

Хотя прачка уверяла, что никогда не служила горничной, раздеться Александрине она помогла быстро и ловко. Испачканное платье накрыла влажным полотенцем, свернула и убрала в корзинку:

– Сегодня же замою, госпожа, и на ветерке повешу, завтра свеженькое будет! – уверила она, помогая расшнуровать скромный льняной корсет, прошитый обычными железными прутками.