Возвращаться – плохая примета. Том 1

А ты кто будешь? – доброжелательно отозвалась необыкновенно энергичная старушка.

– Маргарита Ясновская, студентка я.

– Студентка… Студень, что ль, варишь?

Это уже совсем не смешно. Я чуть не застонала от непроходимой дремучести местных селян.

– Нет, – вздохнула я, – не студень.

– Ну и ладно.

Бабуська хлопотала у печки, приговаривая что-то утешительное, и все подливала мне чаек, сдабривая его вишневым вареньем и сухариками. Я сделала пару глотков, расширенными глазами разглядывая внутренность избы примерно семнадцатого-восемнадцатого века.

Все как на картинке в альбоме «Русская изба», только икон нет. Поперхнулась. После чего поставила на пол кружку и вырубилась повторно. Можно сказать, выбило предохранители.

Проснулась я с ясной головой и хорошим настроением на все той же лавке, в своем сарафане, с сумкой, заткнутой под голову. Проснулась по интересной надобности. А вот куда идти?

На улицу, наверное. Раз уж тут такая глухомань.

Стояло раннее утро. Ночь не успела смениться днем – предрассветный сумрак густо окутывал дома и деревья.

Очки оказались заляпаны непонятно чем. Сарафан после вчерашнего склона не радовал, а уж футболка, надетая под него, – просто «фу»!

Откопав в кармане замусоленный платок, кое-как протерла очки.

И тут же подпрыгнула – возле крыльца на цепи лежала громадная собачища! Я их, в принципе, вообще боюсь – и больших, и малых, а тут мягко говоря, гигантские размеры внушали уважение. К тому же пес явно мог дотянуться до крыльца.

Робко приговаривая: «Хорошая собачка, хорошая», – я скатилась с крылечка, не обращая внимания на жалобно скрипнувшие доски, и постаралась отбежать подальше.

Собак даже не пошевелился, продолжая лениво лежать на боку. Лишь поглядывал на меня удивленно – мол, чего это она?

Тут на крыльцо выперлась вчерашняя бабулька и, глядя на меня со скрытой насмешкой, показала пальцем:

– Уборная вон там, за кустами. А потом в баню пойдешь, ученица.

«Ученица?! Ученица?!!» Сделав несколько шагов, я поняла, что со вчерашнего дня ничего не изменилось: те же домики вокруг.

Тот же чистый воздух, без запахов бензина и солярки. Прозрачное небо, не исписанное линиями инверсионного следа реактивных самолетов. Другое время, чужой мир. ЧУЖОЙ!

До бани я не добралась. Стекла на землю у грубой деревянной постройки и зарыдала. Сначала тихонечко заскулила, словно обиженный щенок. Потом начала подвывать, размазывая по лицу горючие слезы. И наконец заикала, давясь огромным горем.