Дарёнкино счастье. Сборник рассказов

Какая бы невестка не подвернулась, а сын-то все едино к матери тянуться перестанет – ночная кукушка всегда дневную перекукует.

Но – дело сделано. Слово не воробей, вылетело – не воротишь. Надо думать о невесте. Стали выбирать – мать подключилась. Хороших девушек было много, и достойных невест немало. По одному концу села «прошлись», по другому. Матвей стоял у окна молча, слушал родителей. Разговор ему совсем не нравился, но уйти он не мог. Неужто и в самом деле его оженить надумали?

– Чего лыбишься? – Отец заметил блуждающую на губах сына улыбку.

– Ей же восемнадцати вроде нет? – речь шла о девушке с их улицы, и Матвей хорошо ее представлял.

– Так и другим некоторым нету. Веруньке Голубевой, Дарёнке Сторожевой тоже нет.

– Кому?– удивился Матвей.

А перед глазами вдруг встала недавняя картина – румяная девчонка лежит на снегу, сверкает синими глазищами и хохочет. И что дернуло его поцеловать эти сочные губы?

– Да ее и  отец не отдаст, – отмахнулась мать.

– Это почему же? – вскинулся Игнат.

– А то не знаешь? Она же для них свет в окошке. Аксинья-то рожала несколько раз, все мальчишки были. Но умирали почти сразу. А девчонка последняя родилась и, вон, в какую красавицу выросла. Одна дочка, хозяйство у них опять же справное. Одних коней, говорят, пять штук на дворе стоит, один другого лучше. К ним ни сегодня-завтра сваты толпой пойдут. Пока ждешь ее восемнадцатилетия, уведут девку-то.

– Вот ее и просватаем! – решительно заявил вдруг старший Рогозин. Видно зацепило его, что кто-то может ему противиться.  – Пойдет тебе такая невеста?

– Батя! Да вы что? – сын развернулся к родителям. – Она же дитё совсем!

– Ничего. Зато воспитание путёвое. И одна дочка у родителей. Это тоже не лишне. В общем, мое слово такое! – решительно заявил Игнат Терентьич, явно позабыв о том, что недавно еще давал волю сыну в выборе невесты.

Мать только вздохнула и недоверчиво покачала головой.

Когда ко двору Сторожевых подъехали сваты, Аксинья выронила из рук ухват. Растерянно глянула на мужа,  подшивавшего у печки валенок.

– Артем! – только и выдохнула женщина, побледнев.

– Ну, ладно, ладно, – успокоил ее супруг, откладывая работу и поднимаясь, – время, знать, пришло.

Дарёнка была в своей светелке, вышивала рушник. Услыхав грохот на кухне, подняла голову от шитья.

– Мама? – спросила громко.