Сибил

Он успел заметить небольшую перепалку между сыном и принцессой Умой, и помрачнел еще больше.

– Где ты был, Даур?

Мальчик поднял вверх свежесрубленное тонкое деревце.

– Я искал хорошее дерево. Хочу сделать себе новый лук.

Артон пристально посмотрел на сына. Растет мальчишка, не заметишь, как и настоящим воином станет. И все же отчего-то неловко как-то стало в груди, словно маленький камешек лег на сердце. Истинный служака, вернейший пес своей госпожи Урганы – Артон никогда в жизни не опускался до сентиментальности.

Однако, у него всегда было звериное чутье и сейчас именно оно подсказывало, что что-то здесь не так.

Но сын смотрел открыто, его смуглая рука крепко сжимала будущее оружие, которое он уже не впервые сделает самостоятельно и довольно хорошо – и это отвлекло Артона от подозрений. Решив про себя, что надо провести воспитательную беседу с Дауром по поводу того, как правильно вести себя с дочерью Урганы и Кера, Артон напомнил сыну:

– Завтра Большой Турнир.

– Да, отец, – Даур с почтением склонил голову.

– Смотри за всеми внимательно, думаю, через год и ты попробуешь свои силы.

Брови Даура удивленно взлетели вверх, глаза блеснули от радости, но он тут же снова склонился в легком поклоне.

– Хорошо, отец.

– Ладно, иди! – Артон отпустил сына, а сам задумался. У воеводы, который командует большим войском, всегда есть о чем подумать…

Даур же, отходя от отца, мысленно похвалил себя за то, что сообразил срубить молоденькую березку и обставить все так, будто ходил за материалом для нового лука.

Отца трудно было обмануть, он очень умен и сообразителен. И если бы заподозрил что-то неладное, то наверняка Дауру бы досталось…

И все же мальчишка был доволен своим кратковременным "побегом" из Города. Ведь с самого рождения он находился только за его укрепленными стенами. Сначала это не очень тяготило Даура, как, впрочем, и остальных детей и женщин, живших здесь.

Мужчины же порой выходили за пределы Города: временами они собирались в отряды, брали с собой оружие и куда-то уезжали верхом на лошадях – это называлось "уходить в дозор". А иногда всадники прихватывали с собой одну-две повозки – и это уже именовалось "сбором налогов". Когда они возвращались, из этих повозок перетаскивались тюки и мешки, перекатывались бочки. Все это складывалось в огромном амбаре, доступ в который был только у некоторых людей.