Почти как в сказке

Меня зовут Георго, мне 33 года, и я много путешествую: собираю народные песни, старые фотографии и истории.

Эта таверна привлекла меня тёплым желтым светом бумажных фонариков, привязанных к деревянным перилам веранды, вынесенной почти на самый пляж.

Я сел за столик глубоко внутри таверны, рядом со стеной, на которой висели старые фотографии. Пока несли заказ, я рассматривал их и, видимо, чем-то приглянулся хозяину, если он спросил разрешения подсесть ко мне со стаканчиком разбавленного водой узо.

– Нетипичный напиток для турка, – так я ему сказал с улыбкой.

Он грустно улыбнулся в ответ:

– Каждый вечер примерно в одно и то же время я сажусь за этот столик, смотрю на фотографии и отпиваю немного узо в память об одной гречанке. Обычно сюда никто не садится, но сегодня сели вы, вот я и напросился в вашу компанию… Не хочу изменять традиции.

– Я заметил фотографию на стене: она отличается от других… Это та самая гречанка?

– Да, она. Единственное, что у меня осталось в память о ней.

– А что с ней случилось?

– Надеюсь, она уплыла из Трапезунда вместе с друзьями. Знаете, это было в тот самый, чёрный, период в истории города, в последний год преследования греков. До сих пор ещё мы ощущаем последствия, хотя прошло уже больше тридцати лет.

– И вы до сих пор помните её?

– Каждый день. Она стала последней и единственной любовью всей моей жизни.

– Почему же вы не уплыли вместе с ней?

Хозяин таверны пригубил узо и после паузы ответил:

– Так сложилось.

В вашем возрасте, юноша, кажется, что мы имеем полный контроль над обстоятельствами, но это иллюзия: обстоятельства имеют полный контроль над нами. Я не мог поступить иначе, хотя потом много лет жалел о собственном выборе: мы жили и вели хозяйство вдвоем с матерью, а мать тогда была в преклонном возрасте, и я не мог оставить её одну. Её и таверну. Впрочем, ситуация сложилась так, что я и не успел ничего выбрать: Анну искали, ей нужно было бежать. Даже её вещи остались у меня.

– А сейчас?

– Что сейчас?

– Если бы вам предоставили выбор сейчас, уплыть к Анне или остаться, что бы вы выбрали?

– Я даже не знаю, жива ли она и где.

– А если бы знали?

Хозяин замолчал, поднял глаза на фото:

– Сейчас мне почти семьдесят, и меня здесь ничего не держит: мать умерла двадцать лет назад, а ни женой, ни наследниками я так и не обзавёлся. Таверна – это единственное, что осталось у меня в этой жизни.