Ведьма

Он устроился напротив, но старался отводить взгляд в стороны, смотря то на пол, то на книжные полки.

– Итак, о чем ты хотела поговорить? – спросил хозяин квартиры.

Я достала из рюкзака фотографию и протянула Егору. Он взглянул на фото, и некоторое время не сводил с него глаз, сохраняя упорное молчание.

– Знакомое фото? – с ноткой иронии спросила я. – Должно быть, у тебя есть такое?!

– Да, где-то есть, – Егор протянул мне фото обратно. – Думаю, что ты пришла не для того, чтобы показать мне фотографию почти тридцатилетней давности.

– Правильно думаешь, – подтвердила я. – Ты, наверное, помнишь свою одноклассницу – Марину Белозерову. Она спрыгнула с крыши школы незадолго до начала школьного года. Когда мы говорили в прошлый раз, ты был не слишком многословен. Неужели одноклассник не мог предоставить более подробные детали, учитывая, как необходимы они были тогда?

– А что ты хотела услышать? – возмутился Егор. – Подробности ее похорон, а может быть описать, как она падала с крыши?

– Ты видел?! – воскликнула я.

 – Ты что, находился в тот момент рядом?

– Я провел всю ночь рядом с ней, – спокойно сообщил Егор. – Мы разговаривали до утра, а утром она просто сделала шаг… и следом умерла.

Непонимающим взглядом я смотрела на человека, сидящего напротив. Он снял очки и потер пальцами переносицу. Вдруг до меня дошло то, что Егор недоговаривал.

– Ты любил ее… – то ли утверждая, то ли спрашивая, промолвила я. – Но, почему Ольга Сорокина сказала, что у Марины не было друзей, а только какой-то таинственный парень?

Егор как-то странно усмехнулся и, надев обратно очки, посмотрел на меня и сказал:

– Оля многого не знала о подруге.

Марина была очень доброй, милой, но скрытной девушкой. Она хотела уехать отсюда подальше, как будто знала, что ей суждено умереть здесь. Класса с третьего я тайно был влюблен в Марину. Я учился на пятерки и был «ботаником», как тогда говорили, подвергался нападкам со стороны одногодок, и был совершенно одинок. Однажды, на седьмом году обучения, одноклассник избил меня в роще возле кладбища. Когда он ушел, я сел на землю и горько зарыдал, клянясь всем на свете, что больше и дня не проучусь в этой ненавистной школе. Марина уже тогда прогуливала уроки на кладбище. Ее привлекала готическая «красота» и одиночество. Никто не мог понять ее до конца, разобраться в этой необыкновенной девушке. Марина, к моему стыду, услышала плач и приблизилась. Увидев ее, я готов был провалиться под землю. Но ее доброта обезоружила меня.