Умри со мной

Колдер откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Его длинные ноги вытянуты под столом, и время от времени он бьёт меня своими тяжёлыми ботинками. Кэт живо и ярко рассказывает о своей последней поездке на Гранд-каньон. Я слышу эту историю уже в третий раз и знаю, что она близка к тому, чтобы достать телефон и начать показывать фотки.

Блондин не выглядит слишком заинтересованным, но старательно делает вид, что весь во внимании. Его взгляд каждый раз падает на разрез кофты Кэт, но, словно не обнаружив там ничего интересного, возвращается обратно к её глазам.

Да, у Кэтрин маленькая грудь. Но зато стройная талия и округлая подтянутая задница. Словом, от недостатка мужского внимания она никогда не страдала.

Долговязый, Кристофер, кажется мне напряжённым с того самого момента, как мы подсели к ним за столик. Он часто – слишком часто – бросает на меня холодный взгляд, полный презрения на грани отвращения.

Я неуютно ёжусь и прячу руки в длинные рукава своего свитшота. Колдер снова ударяет меня по ноге, и в этот момент я не выдерживаю и резко встаю из-за стола.

Какого хрена я вообще тут делаю? Ножки стула с убийственным скрипом царапают пол, заставляя обратить на меня внимание всех троих.

– Ты куда? – удивляется Кэтрин.

– На фиг, – бормочу я и, избавившись от подноса, покидаю кафетерий.

Я плетусь к своему шкафчику, достаю альбом и усаживаюсь на пол, прислонившись спиной к железным дверцам. Чтобы убить время до начала урока, я не задумываясь начинаю выводить линии карандашом. Они медленно и неуверенно превращаются в глаза, а затем в лицо.

.

– Это я?

Внутренности подпрыгивают, рука вздрагивает и рисует кривую черту. Я резко поднимаю голову, но глаза не сразу фокусируются на стоящем передо мной человеке. Хоть я уже и знаю, кто это. Колдер смотрит на мой рисунок, запрокинув на бок голову, и издевательски ухмыляется.

– Нет! – пылко отрицаю я и пытаюсь встать на ноги, но теряю равновесие и плюхаюсь обратно на задницу.

Колдер издаёт смешок и протягивает мне руку.

. Я в замешательстве. Его угрозы и пренебрежение не вяжутся с протянутой рукой. Проигнорировав её, я встаю сама.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, убирая альбом обратно в свой шкафчик. Мысли путаются от унижения, стыд выступает кровью на щеках.

– Пришёл узнать, в чём дело.

– Тебя Кэтрин послала?

– Нет.

Охотно верю.

Я захлопываю дверцу шкафчика, громче, чем следовало. Звук растворяется в звонке. Коридор уже заполняется учениками.