С другой стороны Рублевки

И уж точно, никакого отношения к Рублёвке не имеют ни Минское шоссе, ни Можайское, ни Звенигородское, ни какое-либо другое, выдаваемое предприимчивыми риелтерами за престижное место жительства. Настоящая Рублёвка – это даже не Москва, это ближайшее Подмосковье. Это Рублёво-Успенское шоссе. Ровно тридцать километров идеального асфальтового покрытия в западном направлении от МКАД. Всего лишь несколько населённых пунктов расположены здесь. Самый известный из них – посёлок Барвиха. Остальные (а их не больше двух десятков) перечислять не буду.

Ввиду их небольшого размера, боюсь что-нибудь забыть и навлечь на себя справедливый гнев местных жителей.

Так с чего же начинался ажиотаж вокруг каких-то маленьких, ранее никому особо не известных сёл и посёлков? Ведь жил же там кто-то до всего этого денежного безумия? И куда потом делся, уступив своё место толстосумам?

Я расскажу тебе, мой дорогой читатель. Я покажу тебе другую Рублёвку – ту, какой она была испокон века, да так и осталась. Никакие деньги не изменили её сути, а лишь добавили немного пафоса в образ.

Я покажу тебе жизнь, о которой ты мало что знаешь, а, может быть, даже не подозреваешь. Ничего общего с гламуром она не имеет. Но эта жизнь, я уверяю тебя, не менее интересна, чем та, о которой трубят во всеуслышание. Поверь мне. Ибо я – человек, живущий с другой стороны Рублёвки.

Итак, усаживайся поудобнее, мой читатель.

Мы начинаем.

Глава 1

Апрель 1994 года был тёплым и ветреным. Сугробы сошли быстро, обнажив разбросанный по обочинам дорог мусор.

Зелень ещё не успела распуститься, и ветер клубил пыль меж голых деревьев и кустарников.

Чёрный «БМВ» с тонированными стёклами медленно, как-то крадучись, ехал по сельской улице. Редкие прохожие бросали на него удивлённые взгляды. Дорогая иномарка была здесь в диковинку. Наконец автомобиль затормозил. Дверцы его распахнулись, и наружу вышли четыре молодых человека сомнительной наружности. Чересчур короткие стрижки, бычьи затылки и сверкающие «фиксы» выдавали их принадлежность к криминальным кругам.

На водителе была кожаная куртка-«косуха», его попутчики щеголяли в малиновых пиджаках разных оттенков. На шее и запястье у каждого болтались золотые цепи внушительных размеров.

И всё-таки в их классическом облике что-то было не так. А именно, взгляды. Все четверо смотрели не нагло и вызывающе, что, собственно, для них было бы вполне логично, а заискивающе и напуганно.

Водитель подал голос первым.