Пленники солнца

– Но он – не я, Пчёлка, – с грустью проговорил Жёлтый, вытягивая руку и заключая меня в объятия. – И никогда мной не будет.

Спрятала лицо у него на груди, чувствуя, как глаза начало печь. Глубоко втянула древесно-мускусный с нотками цитруса аромат парфюма, смешанный с ещё более головокружительным запахом тела Макса, успокаиваясь.

– Не ты, – обняла его в ответ, ощутив, как жилистые руки сильнее сжимаются вокруг меня.

– Береги сердце, Пчёлка. Или я сделаю это за тебя, – проговорил мне в волосы, зарываясь в них носом.

Множество раз после того разговора я невольно задумывалась о не произнесённом вслух, снова и снова прокручивая в голове ту фразу Макса о сердце. Имел ли он в виду лишь то, что будет рядом и всегда укажет на слепую зону, незамеченную мной из-за взгляда не под тем углом. Или всё же он вложил в неё значение, заставляющее моё сердце замирать в груди? Я никогда не поднимала эту тему. Не зная, чего именно боюсь больше. Узнать, что всё время мы чувствовали одно и то же, или потерять эту иллюзию.

Я смотрела на него в окружении людей в привычной среде обитания Жёлтого и сама не могла отвести глаз, пленённая его непринуждённой уверенностью. Макс не прикладывал усилий, чтобы завоевывать внимание. Просто был собой. С самого детства к нему тянулись окружающие. Его любили за лёгкий нрав, дружелюбность, готовность к авантюрам и абсолютное пренебрежение общественным мнением. Он делал то, что хотел, и так, как считал нужным, не оборачиваясь на других и не следуя общему течению.

Ребята хотели дружить с ним, а девчонки – обратить на себя его внимание. И с возрастом всё лишь усилилось.

Стоило ему появиться где-то, и сразу же люди замечали его, слетаясь на свет Макса, как мотыльки. Жёлтый не умел грустить и не позволял никому чувствовать себя плохо. Он дарил праздник, умея заставить каждого ощутить себя особенным рядом с ним, неважно, мужчина это или женщина. В эту категорию не попадали лишь мои бывшие парни, чувствующие постоянную угрозу с его стороны.

Остальные же находились под действием его магнетизма. И у меня не получалось осуждать кого-то за желание быть с Максом. Он излучал спокойствие, какую-то гипнотическую силу и секс. Каждый поворот головы, кривоватая ухмылка, стройное, подтянутое, жилистое тело и расслабленная походка давали чёткое ощущение, что весь мир у его ног, готовый ждать Макса, а не вынуждающий подстраиваться его под темп жизни. Я не знала больше ни одного человека, обладающего такой силой.