Рабыня Смерти

Неприятное ощущение не проходило, и я сжала пальцы в кулак, вонзая ногти в ладонь. Одна секунда, две, три, вдох-выдох, четыре, пять… На тридцатой секунде боль ушла, оставляя только тяжесть в конечностях.

– Решила стать блондинкой? – усмехнулся Дор, поддерживая меня под локоть.

– С этой сучкой у меня свои счеты, – схватилась за его руку, как за спасательный круг.

– А ты удивляешь, детка! – сжал крепче мою ладонь Проводник.

– Теперь тебя видят все? – спросила, представив, как должна выглядеть девушка, обнимающая воздух.

– О, да! Теперь нас видят все.

Дор уверенно повел меня в сторону бутиков. Прохожие с недоумением переводили взгляд с меня на блондина и на оборот. Пусть! Эта сучка должна поплатиться за все мои страдания.

– Дор, в прошлый раз ты что-то говорил про безнаказанность для тел? Но сейчас нас видят десятки людей, которые не смогут забыть увиденного, – я кивала всем здоровавшимся с моим телом.

Дор наклонил голову, глубоко вдыхая запах.

– Адски приятно прикасаться к плоти, а не к воздуху, – прошептал он, снова вдыхая аромат дорогих духов.

 – Ты хочешь, чтобы они ничего не вспомнили?

– Нет. Я хочу, чтобы все присутствующие помнили эту сучку Марго, гуляющую по торговому центру отца под руку с красивым блондином, – подняла вверх подбородок, копируя выражение лица этой дряни.

– Ха-ха-ха! Детка, я тебя обожаю, – Проводник чмокнул меня в висок и направил к бутикам.

Весь день мы бродили по магазинам, подбирая самые сексуальные и развратные наряды, разоряя кредитную карту подружки моего бывшего.

Дор предоставил мне собственную карту с неограниченным лимитом, но я хотела обчистить богатенькую стерву, подпортив ей отношения с папочкой. С непривычки пребывать в теле и тем более бродить весь день на высоченных шпильках оказалось жутко утомительным. Но к вечеру во мне будто открылось второе дыхание. Дор объяснил это тем, что душа свыкается с сущностью Охотника, заряжаясь его силой и энергией. Какой должна быть сила Охотника, осталось не ясным. Но это совершенно не беспокоило меня. Главной проблемой стало то, чем мы должны заняться ночью. Сегодня Дор впервые выведет меня на охоту.

Лёжа в ванной отеля, в облаке густой пены, я мысленно настраивала себя на предстоящее испытание. Именно испытание. По-другому я не могла это назвать. Лишь одна мысль о том, что мне предстоит совершить убийство, приводила меня в дикий ужас, и тогда даже горячая вода не могла избавить от пробирающего насквозь холода.