Невинный трофей бандита

Завела руки за спину, расстегивая крючки и робко скидывая бюстгальтер к ногам.

За окном кипела жизнь, люди куда-то спешили, гнали машины, но я не видела этой суеты, я смотрела на свое отражение в стекле, не узнавая эту распущенную девушку, так бесстыдно раздевающуюся перед малознакомым мужчиной. Не успела прикрыть руками грудь, как услышала следующий приказ:

– Трусики. Избавься от них.

Трясущимися пальцами стягивала по бедрам последний кусок ткани, отделявший меня от окончательного падения. Чем ниже опускались трусики по моим ногам, тем скованнее становились мои движения.

В голове пульсировало лишь то, что он видит не только мои обнаженные ягодицы, но и то, что у меня между ног, когда я наклоняюсь.

Лицо пылало от стыда. Быстро сбросив белье, одной рукой закрыла грудь, а второй треугольник между ног.

– Повернись! – голос как удар хлыста.

Судорожно вдыхая, медленно повернулась к мужчине, разглядывая рисунок на мраморной плитке на полу.

– Убери руки. Дай посмотреть, что я приобрел, – показалось, будто он насмехается надо мной.

Медленно отвела руки в стороны. Черные глаза обжигали кожу, лаская грудь, живот и добравшись до развилки между ног. Я не могла выдержать этого унижения, этого позора, снова закрылась.

– Руки! – рявкнул так, что я вздрогнула, снова открываясь для него.

Какого-то черта ничего не происходило. Он просто рассматривал меня и ничего не делал. Почему?

Нижняя губа задрожала. Это настолько унизительно, что я не знала, как буду жить дальше после подобного позора, но я тут же взяла себя в руки, шумно втянув воздух и позволяя ему заниматься тем, чем он хочет.

В конце концов, лучше пусть просто смотрит. Взгляды возможно выдержать, а прикосновения… Прикосновения навсегда останутся выжженными на коже, и я никогда не смогу их смыть с себя.

Я не знала, нравилось ли Панкратову то, что он видел, не знала, жалел ли он о сделке. Но то, что он не пытался до меня дотронуться, говорило громче любых слов.

Это означало, что я не возбуждаю его. И подобное развитие событий вполне ожидаемо. Он видел женщин красивее, страстнее, которые могли себя правильно подать, возбудить в мужчине желание, а не зажимались, стараясь спрятаться от его внимания, и не тряслись как кролики перед хищником. Глаза щипало. Ненавидела его за устроенную пытку. Уже решила, что дальше дело не зайдет, когда Адам оглушил следующим приказом:

– А теперь опустись на четвереньки, Ева.