Сияние слез

Второй широкий и высокий, абсолютно лысый тип мрачно цедил пиво, не поднимая взгляда от кружки.

– Добрый вечер, господа, – вежливо поздоровалась я.

– Добрый вечер, леди, – мой начальник охраны вскочил, приветствуя меня, затем представил своих знакомых: – это люди, которых я хотел бы видеть под своим началом, – сказал он, кивком головы указывая на лысого: – сайр Руальд.

– Сайр? – переспросила я чинно присаживаясь на лавку.

– Мой друг хориец, у них принято именно такое обращение.

– Очень приятно, сайр, – я постучала по столу, стараясь добиться внимания здоровяка.

Ох, лучше бы я этого не делала! Таких мертвенных свинцовых глаз я никогда не встречала. Очевидно, он знал, какое впечатление производит, а потому моментально снова уткнулся в кружку. Я незаметно перевела дыхание и посмотрела на второго мужчину. Тот ощерил в усмешке редкие зубы. Похоже ему нередко пытались их выбить.

– Господин Марит, – представил чернявого Джер.

– Расскажите мне немного о себе, господа, – сказала я, выбирая себе яблоко из миски.

Мужчины переглянулись и выразительно пожали плечами – мол чего только не придет в голову сопливой девчонке, но коротко изложили свои биографии. Правды в их рассказах была примерно половина. Марит сказал, что он из Рагула, но там жители сероглазые шатены с округлыми лицами. Тощий брюнет мог родится у приезжих, но он утверждал, что коренной житель. Зато небрежно прятал полустертую татуировку из тех, что любят себе накалывать обозники.

Сайр Руальд, как многие крупные люди казался тугодумом, но это было обманчивое впечатление.

Он коротко рассказал, что родился в бедной крестьянской семье, выучился в храмовой школе, а затем поступил в школу наемников. И это тоже была не вся правда. В его ухе висела серьга с изображением птицы с женской головой.

Я невольно поморщилась, вспоминая, как граф заставлял меня читать пыльные фолианты, посвященные религиозным учениям разных стран. Умный и тонкий политик граф Этуш считал необходимым знать о религиозных ограничениях народов.

– Вера, это то, что дает человеку силы жить, – любил приговаривать он, расхаживая от окна к окну, – зная, какой веры придерживается человек, ты можешь дать ему надежду или отобрать ее.

Птица с женской головой это символ священника сиринизма, учения о божественной природе женщин. Сейчас в Хории это учение преследуется. Новый правитель предпочел заточить свою мать и жену в башню и править единолично, а заодно прижать культ, мешающий ему наводить собственный порядок.