Сияние слез

Тина

Происшествие со стражником превратило меня в странное чудовище. От меня шарахались суеверные слуги, трясли наглые пажи, а придворные дамы норовили ущипнуть, чтобы подхватить упавшую слезинку. Все прекратилось, когда приехал граф. Он немедленно вызвал меня в свои покои и получив подтверждение слухам принял решение:

– Тебе нужно учиться, Констанция. Я мог бы оплатить тебе столичный пансион, но увы, эта особенность нашего рода делает твое пребывание в столице невозможным. Слишком много недобрых и продажных людей захотят приобрести себе богатство за твой счет.

Мне нужно подумать, как спрятать тебя, девочка и в то же время дать возможность жить.

Идею подсказала двоюродная тетушка его светлости. Она редко выбиралась из своего дома, но всегда была в курсе новостей всего огромного графства, а порой и королевства.

– Патрик, – фыркнула она, явившись в гости к его светлости уже на следующий день – вспомни, как прятали Инолу, прежде чем ты сумел ее отыскать.

Краска бросилась в лицо его светлости, но прежде чем он успел открыть рот, тетушка его перебила:

– Маска, домино, длинное платье и перчатки, девочку родная мать не узнает! Посели ее рядом и учи, через пяток лет Танред будет тебе благодарен.

Я тогда мало что понимала, поэтому соглашалась на все. Его светлость поселил меня в комнатах своей супруги, и запретил покидать их без маски, плаща и перчаток. Ела я в своих покоях, но обязательно присутствовала за общим столом. Знакомство со всеми ключевыми персонами графства входило в мое обучение.

Гуляла я теперь только с его светлостью или парой служанок богатырского роста. Меня учили ездить верхом и плавать, метать кинжалы и делать перевязки раненым, но все тихо, тайно.

Проходя длинными коридорами мимо комнаты воспитанниц, я мучительно остро сознавала, как много я потеряла. Не было былой беззаботности, нельзя было распустить волосы и пойти в самую короткую ночь в году к заросшему пруду – гадать на жениха. Учеба, учеба и еще раз учеба.

А еще волны презрения от бывших подруг, от слуг и придворных. В лицо они говорили мне любезности, но стоило повернуться спиной, как я слышала массу предположений о своей уродливости, безумности и ловкости. Говорили, что я верчу графом, что тяну из него деньги. Уверяли, что его светлость на старости лет выписал себе рабыню из жаркой страны, в которой женщин с пеленок учат покорности и мастерству в постели.

Хуже всего стало, когда приехал молодой наследник.