Найденная

– Худой знак! Конец урожаю! – выкрикнули из толпы.

– Точно худой будет, если амбар не почините, – отвечал Щукин.

– И младенца с собой забрала, – всхлипнул мужик на земле.

– Так у тебя еще двое, и с ними-то одному нелегко будет, – сказала с жалостью полная молодая баба.

– Дам тебе четвертную, – вмешался Орлов. – И жену проводишь, и детей накормишь.

Мужик поднял голову, посмотрел на Орлова.

– Спасибо, барин.

– А еще, люди, нужна в усадьбу кормилица для младенца. Пятак плачу в неделю.

– Пять копеек, – уточнил Щукин.

Орлов поморщился непрошенному уточнению.

– Пять рублей.

Бабы с недоверием переглядывались. За такой пустяк?

– Ну а что, а возьмусь, – вызвалась жалостливая.

– Как зовут? – спросил Щукин.

– Анфиса.

– Славно. Вот Григорий Ильич тебя в усадьбу и доставит, – заключил довольный быстрому решению первого из своих вопросов Орлов.

От Щукина, желавшего сообщить о затруднениях с амбаром, он снова отмахнулся. Для того и нанят, в самом деле, чтобы подобное улаживать.

А Орлову теперь надо отца Алексия навестить, а потом можно и обратно к малютке. Как она там?

В храме пахло деревом. Под иконами горели лампады, но людей – никого. Однако священник точно должен быть где-то поблизости.

– Отец Алексий?

Орлов позвал несколько раз, прежде чем послышались шаги, и неприметная дверь слева распахнулась. Священник – худой, суетливый, лицо капризное, губы яркие, словно выкрашены, пятном смотрят из темной бороды, взгляд влажных глаз ускользает от собеседника.

Орлов знал, что он исключительно суеверен и слышал, что даже балуется гаданиями.

– Сергей Аркадьевич, – не слишком искренне улыбнулся отец Алексий.

– Младенца хочу крестить, – сразу перешел к делу Орлов.

Отец Алексий кивнул, перебирая рясу.

– Чей младенец?

Мог ли он не знать, что произошло в усадьбе, живя в деревне, где всего двести сорок душ?

Нет, Орлов не хочет и не станет снова обсуждать эту историю – и помешательство Ольги. Чувствуя растущее возмущение, он вдруг ответил:

Чувствуя растущее возмущение, Орлов вдруг ответил:

– Мой.

Одно это слово влекло за собой последствия, размах которых сходу не оценить. Тонкие растрепанные брови отца Алексия поднялись.

– Поздравляю с долгожданной милостью Божией. И Ольге Михайловне сердечные поздравления. Когда свершилось?

Если девочке чуть больше трех месяцев, стало быть, в конце июня.

– 24 июня, – наобум назвал дату Орлов.

– Вот как? На Ивана Купалу, значит, – кивнул отец Алексий.