Найденная

Еще три пустых отверстия располагались над самым верхним из больших. Что это – глаза? Нос? Все пространство между ними усыпали розовые отростки, похожие на картофельные ростки.

По бокам существа росли по две пары рогов – Брайс хоть и не прикасалась к ним (спаси, дева Мария!), но не сомневалась, что на ощупь они твердые, а на концах острые. А между ними виднелась длинная, кучерявая, рыжая шерсть.

– Джизес Крайст, – прошептала Брайс.

Миссис Орлов взглянула вопросительно. Экономка потрясла головой – ничего важного, сорвалось.

Существо, тем временем, снова зевнуло – одновременно двумя ртами. И облизнулось, вытянув широкий квадратный красный язык.

В кухне сейчас, пока не идет готовка, прохладно. Печь остыла, а в отворенное окно ветер гнал холодный воздух. Однако по лбу Брайс стекал пот, да и платье ее не могло вымокнуть еще больше, даже если бы на него и не вылили воды.

– На тебе нет лица, Нюта, – заметила миссис Орлов. – Но что же мы будем с ним делать? Утром вернется Сергей Аркадьевич и уж наверняка не захочет найти его в доме.

Отбросив прядь волос, она сложила руки за спиной и принялась прохаживаться по кухне.

– А вдруг он знает, что это? – вполголоса говорила она сама с собой. – А если нет? Будет недоволен. Скажет, что без него я опять занималась нелепицей.

Миссис Орлов, очевидно, приняла решение. Она остановилась и крикнула в сторону двери:

– Фрося!

Перед глазами Брайс, между тем, все плыло и бурлило. Она сделала несколько шагов назад и оперлась о спасительный подоконник.

– Фрося! А ну живо сюда!

В ожидании не слишком спешившей кухарки миссис Орлов то снова бродила по кухне, то останавливалась и замирала. Но ее мысли теперь были скрыты от Брайс: вслух она их больше не выражала.

Наконец, Фрося все же явилась на зов.

– Вот бездельница! Я уже ждать устала. Разожги-ка печь.

Пока Фрося исполняла приказ, миссис Орлов поглядывала на существо, беззвучно шевеля губами.

– Готово, матушка! Что стряпать изволите?

Миссис Орлов взялась за лопату.

– Открой заслонку.

Когда она водрузила существо в печь, что-то булькнуло, лопнуло, и кухню заполнил едкий дым. Брайс закашлялась. Воздуха не хватало, и она обернулась к окну. Но открытая створка все отдалялась. Брайс падала.

Кто-то заплакал, кто-то кричал.

И вдруг шум заглушил новый звук: плач младенца. Отчаянный, истошный.