Что скрывает снег

– Прежде, чем растоптать ее, вы могли позволить хотя бы взглянуть на тот хитрый замок. Но, впрочем, сделанного не воротишь. Итак, переходим к главному. Рубаха, спрятанная под половицей.

– Ее аккуратно сложили. Его жена?

– Не исключено.

– В таком случае, она знала о том, что случилось с супругом.

– И если так, то опасалась предавать дело огласке. Вот и спрятала рубаху, сложив по привычке – а сама поддержала весть об отбытии Вагнера. Или даже стала ее источником, что мы и выясним.

– Впрочем, спрятать рубаху могла и прислуга.

– Верно. Далее, в своих отчетах Вагнер доносил не только о взяточничестве и беззаконии. Он прямо намекал, что деньги, выделенные на строительство другого участка, присвоены. Однако о деталях умолчал, хотя и заметил, что обладает достаточными доказательствами. И потому просил министра о личной аудиенции.

– Но почему последние письма не отправлены?

– За ним следили? Или шантажировали?

Ершов отложил перо.

– И что мы имеем в результате?

– То, что желать исчезновения Вагнера мог едва ли не каждый в городе.

– Однако теперь мы знаем один из возможных – и самый вероятный из них – мотив. А вы не желали даже опросить эту няньку.

– Опять вы взялись за морализаторство, Ершов. «Полина Ефимовна», – передразнил Деникин.

– Павлина. Но мы запамятовали про супругу Вагнера.

– Она ушла куда-то, обманув няньку.

– Или ее похитили по дороге.

– Или нянька солгала нам.

Ершов пододвинул второй лист бумаги и вывел на нем цифру «2».

– Не желаете немного отдохнуть, Ершов?

– Изволите прерваться и навестить генерал-губернатора?

Деникин демонстративно фыркнул.

– Мы знаем из писем Вагнера – и городской молвы – что господин полицмейстер подозревался во взяточничестве, содержании дома терпимости и опиумных курилен, а также учинении беззакония и его потворствовании. В его чине все это – уголовное преступление.

– Верно, Ершов. Полагаете, что господин полицмейстер заставил Вагнера замолчать?

– Если предположить, что вышло именно так, то вряд ли бы он после этого столь стремительно скрылся в ночи.

Господин полицмейстер – влиятельная персона, а не пьяный плотник, случайно зашибший собутыльника. Не думается, что он связан с пропажей Вагнера, и уж точно не таким образом. Хм… Мне по-прежнему кажется, что история берет начало в веселом доме. О том говорит не только биография господина полицмейстера, но и прием, оказанный нам.