Невидимые. Банды старой России

Так он впервые узнал о банде, что ныне сживала его вместе с семьей со свету.

– У нас в бумагах ты будешь зваться «Свист» – потому что свистел, как идиот. Кто же так шумит в вашем деле? Встречаться станем не здесь, а в гостинице «Офелия», в пятнадцатом номере. Я дам тебе ключ. Если нужно привлечь меня на улице – не подходи, сморкайся. И я тоже так сделаю. Сообщения для меня оставляй у портье… Постой-ка – ты ведь, поди, неграмотный?

– Грамотный, – с гордостью ответил Макар, окончивший даже не приходскую школу, а несколько классов реального.

– Вот и прекрасно. Значит, как что узнаешь, пиши мне записку со временем, и оставляй Феоктисту. Я тебе тоже буду через него сообщать, когда мы должны увидеться. Ты часы-то понимаешь?

– Помилуйте! На заводе работал…

Выбора не имелось – предложение пришлось принять без раздумий. И с тех пор Макар уже месяц мотался по улицам, навострив крупные уши, да подслушивал по трактирам. Он мимоходом выведал много секретов, но ни один из них невидимых не проявлял.

Единственное, чего Макар до сих пор опасался – это ходить в Старый город, как того требовал сыщик. Говорили, будто кварталы оврага для тех, кого ищет Червинский, дом родной. Но уж слишком опасно, а Макар и без того о неприятностях не скучал. Его дважды побили, заподозрив, что на чужие карманы заглядывается.

Но это не страшно: синяки заживут. А вот снова возвращаться домой с пустыми руками очень совестно.

Денег Червинский не давал, хотя шулеры, что играли в кабаке, говорили, будто бы ищейки хорошо платят своим «лягачам».

Устав слоняться и совсем запыхавшись, унылый Макар сел на скамейку в сквере у нового деревянного театра. Там, судя по звукам, уже началось представление.

Червинскому нужна история… История, подслушанная где-то на улицах.

Макар громко рассмеялся пришедшей в голову мысли, напугав прохожих.

3

Как только Бирюлев вернулся, Ирина села за рояль.

Она терзала инструмент весь остаток ночи. Рыдающие, надрывные звуки пронизывали дом. О сне не могло идти речи, даже если зажимать уши двумя подушками.

Сперва Бирюлев мужественно терпел, ворочаясь с боку на бок и мечтая о внезапной глухоте. Однако, пару часов спустя все же сдался. Любая громкая сцена лучше подобной нескончаемой пытки. Хотя, конечно, оставалась тревожная вероятность, что и после разговора Ирина продолжит играть.