Алиссия. 20 шагов к свободе

– Он милый, правда? – Калиссия посмотрела на него взглядом любящей матери. – Когда я искала тебя, то наткнулась на него на той тропинке. Он шел, забавно перебирая своими маленькими лапками, и был таким хорошеньким, что мне жутко захотелось его погладить. Когда я взяла его на руки, Шимми сказал, что потерял маму и теперь ищет ее.

– Имя свое он тоже тебе сказал? – скептически посмотрела я на Калли.

– Нет, имя придумала для него я. Думаешь, надо было спросить? Как я сама не догадалась! – она склонилась над малышом и прошептала, – Шимми, а как тебя называла твоя мама?

Шимми поднял голову, посмотрел на девушку своими глазами-бусинками и снова уткнулся носом в ее колени.

– Ну вот, ты все сама слышала, – улыбаясь, сказала Калиссия.

– Что слышала? – не поняла я. Может божественная девушка от глобальных изменений своей жизни тронулась умом? Вот же повезло мне! Оказаться на неизвестной планете со спятившей недо-создательницей из космоса.

Я итак не знаю, как жить дальше, так теперь еще и за ней приглядывать.

– Что он согласен с таким именем, и оно ему нравится, – теперь уже Калли с подозрением уставилась на меня.

Надо как-то осторожно намекнуть ей, что животные не разговаривают. Как там правильно разговаривать с психами? Ласково, доброжелательно и не проявляя агрессии? Так и поступим.

– Калли, как бы тебе сказать… Животные – это такие организмы, у которых нет способности разговаривать с помощью человеческой речи.

Они могут общаться между собой взглядами, какими-то своими знаками и способами, могут мурлыкать, мяукать, гавкать, рычать, да по-всякому, но членораздельно говорить они не могут. Понимаешь?

Калли задумчиво посмотрела на меня, на Шимми, а затем задорно рассмеялась.

– Алиссия, извини, я совсем забыла, что в твоем мире люди не могут понимать животных. Но твоя лекция была довольно милой и интересной, – она продолжала хихикать.

 – Дотронься до Шимми и подумай, о чем бы ты хотела его спросить, – она протянула мне пушистый комочек.

Немного сомневаясь, я взяла в руки малыша и удивилась тому, каким он был мягким. Густая, блестящая на солнце шерстка напоминала мех шиншиллы. Он был таким маленьким и тепленьким, что не хотелось его никому отдавать, в душе родилось желание оберегать и обнимать этого пушистика.