Молния на двоих

Кто бы мог подумать, что управлять чужим телом окажется не легче, чем рулить автомобилем! Как будто из юркого маневренного «Смарта» ее пересадили на массивный джип. Женечка со звоном выронила ложки.

– Извините! – воскликнула Лера.

– Вы куда?!

– Где моя девушка? Лера Ершова?

Медсестра указала направление:

– Пятая палата.

Лера со всех ног бросилась туда, молясь, чтобы успеть раньше психиатра. Ноги в чужих кроссовках разъезжались, у самой палаты она поскользнулась, попыталась удержать равновесие, но влетела плечом в дверь.

Та распахнулась внутрь, и Лера, пролетев через всю палату, упала носом в ноги лежащей на постели девушки. Свои собственные ноги, в серых брюках, которые она была готова расцеловать!

– Ты, ты!.. – залепетала девушка ее собственным голосом. – Ты – это я!

– Заткнись! – Лера заткнула ей рот широкой лапой и порадовалась, что у нее сейчас мужская рука.

Пикапер, занявший ее тело, молча вытаращился. Как Пятачок в советском мультике, которому завязали рот салфеткой.

– Сюда идет психиатр. Если не хочешь в «дурку», запоминай: ты – Лера Ершова, тебе двадцать четыре года. Родилась третьего мая девяносто пятого. Прописана на улице Яблочкова, дом сорок, квартира тридцать один, – скороговоркой выпалила Лера. – Запомнил?

Тот ошарашенно кивнул, и она убрала руку.

– И еще, – быстро добавила Лера, оглянувшись на коридор, где уже стучали шаги. – Ты не замужем.

– Кто бы сомневался! – фыркнул он.

– Я твой парень.

– Что?! Да я с тобой никогда!..

Пикапер захлебнулся, когда Лера крепко стиснула его в объятиях.

Хватка у нее теперь была мужская!

И в этот самый момент в палату вошел психиатр Прозоров в сопровождении высокого медбрата и медсестры Женечки.

– Лера! Слава богу, ты жива! – воскликнула Лера, изображая бурную радость и продолжая удерживать жертву в хватке.

– Ну-ну, молодой человек, – пожурил психиатр. – Отпустите девушку, вы ее так еще задушите.

Лера неохотно убрала руки и предупредила пикапера взглядом: гляди у меня!

Теперь судьба их обоих была в руках парня, и она надеялась, что у Никиты Красавина хватит мозгов, чтобы задурить голову опытному психиатру.

– Как вы себя чувствуете? – вкрадчиво спросил Прозоров, разглядывая пациентку.

– Я – Лера Ершова, мне двадцать четыре года, – тонким нервным голосом выкрикнула та.

Ну, идиот! Лера похолодела. Он же их сейчас под «дурку» подведет! Встряхнуть бы пикапера – но психиатр ловко оттеснил Леру, встав между ней и койкой.