Невеста из Оксфорда

Я протягиваю телефон и откидываюсь на подушке, прикрыв глаза. Короткий разговор с Уильямом лишил меня сил. Пусть его мать сама объяснит ему, что случилось. Я особо не вслушиваюсь, но до меня долетают ее отдельные слова:

– Поговорить о свадьбе… Просто переутомилась… Не стоит волноваться…

Кажется, Уильям хочет приехать, но Кэролайн обещает:

– Я сама за ней присмотрю, – и прощается с сыном.

Она возвращается к кровати и кладет телефон на тумбочку. Я не открываю глаз, притворяясь, что задремала.

Постояв у изголовья, Кэролайн еле слышно отходит от кровати. И только чуть скрипнувшее кресло у окна сообщает о том, что она не покинула номер, а в самом деле решила остаться, как любящая мать у постели больной дочери. От этой мысли мне вдруг становится тепло и уютно, а если не открывать глаз и не смотреть на Кэролайн, можно представить, что рядом со мной и правда мама… Додумать эту мысль я не успеваю – проваливаюсь в сон.

Не знаю, как долго я проспала, но, когда открываю глаза, в спальне уже темно.

Кэролайн все так же сидит в кресле у окна, я вижу только темный силуэт и удивляюсь: она что, собирается провести так всю ночь? Хочу ее окликнуть, но не решаюсь – вдруг она уснула?

Осторожно откидываю одеяло и свешиваю ноги с кровати, ставя их на пушистый ковер. Я полностью одета, даже неудобно, что я лежу на хрустящих белых простынях в джинсах и свитере. Собираюсь подняться, чтобы попить воды и сходить в туалет, но мне не дают. Тень отделяется с кресла и нависает надо мной.

– Все в порядке, Кэролайн, – бормочу я. – Я просто хотела попить воды…

– Дженни, – шепчет тень мужским голосом и ловит мою руку.

– Уильям? – удивляюсь я, вглядываясь в темноту, и не могу понять, не брежу ли я.

Уильям взволнованно сжимает мою руку, и я чувствую знакомый прохладный аромат его парфюма с нотками лимона и бергамота. Выходит, он и в самом деле тут, это не сон.

– Тебе лучше? – спрашивает он.

– Да, – я киваю и чувствую, как голова снова идет кругом.

Я ведь так и не успела поесть, прежде чем заснула.

– Тебе принести воды? Или заварить чаю?

Я вспоминаю крепкий чай, который пила с его матерью, и вздрагиваю.

– Лучше воды!

– Сейчас. Ты не против, если я включу ночник?

Уильям зажигает лампу с абажуром на тумбочке у кровати, и в ее приглушенном свете я наконец вижу его лицо – красивое, встревоженное и уставшее.

– Зачем ты приехал? – вырывается у меня.