Шерше ля вамп

Черная волна фраков и платьев – то ли стая ворон, то ли траурная процессия, то ли свита черной королевы.

Если первый зал был бальным, то здесь располагался банкетный с уже накрытым длинным столом. Мы с Вероник сели в самом центре, а места по бокам от нас заняли двое мужчин – добродушного вида толстячок с щеточкой усов на круглом лице и серьезный брюнет с колючим взглядом, похожий на крестного отца в исполнении Аль Пачино. Он и оказался моим соседом.

– Как вам нравится Париж, Жанна? – светски обратился ко мне он.

– Очень нравится, – искренне сказала я. – Хотя я его еще толком не видела. Только то, что показала мне Вероник из окна лимузина.

– А мы, пока ждали вас, думали, что вы застряли в очереди к Эйфелевой башне, – сострил толстячок.

– Хотите я стану вашим гидом на завтра? – неожиданно предложил «мафиози», чинно расправляя на коленях белоснежную салфетку.

Не хочу, испугалась я. Но и отказать такому страшно. Сразу видно – к отказам он не привык.

– Прекрати, Пьер! – спасла меня Вероник. – Я сама покажу Жанне город.

– О, нет, – с насмешкой возразил он. – Ты покажешь Жанне магазины, а это совсем другое.

– Вот поэтому моя экскурсия будет более полной, – не осталась в долгу Вероник. – А ты ограничишься одним Лувром и не выпустишь оттуда Жанну, пока вы не обойдете все этажи.

– В музее хорошо, а в бутике лучше, – вставила свое слово я.

Вероник звонко расхохоталась, а Пьер шутливо воздел ладони:

– Ладно-ладно, я умываю руки!

– Наша прелестная гостья уже взяла тебя в плен? – Ипполит со светской улыбкой опустился на стул напротив меня.

 – Будешь вторым в очереди после меня.

– Ну вот, вся верхушка в сборе, – провозгласила Вероник. – Жанна, знакомься, это другие наши старейшины – Эмиль, – она кивнула на толстячка. – Пьер. А Ипполита ты уже знаешь.

Вот черт! Под его заплесневевшим взглядом у меня весь аппетит пропадет. Надеюсь, он не вздумает расспрашивать меня о своем славном родственнике. Ведь я так и не улучила момент, чтобы уточнить у Вероник, кто же такой этот Сартр.

Однако Ипполит был безупречно вежлив, не позволил себе ни единой колкости, галантно подкладывал мне угощения, если его не опережали официант или Пьер. И только его заплесневевший взгляд, который я то и дело ловила на себе, омрачал застолье.

А уж на столе чего только не было! Стоило мне с любопытством окинуть ближайшее блюдо, как Пьер, Эмиль и Ипполит бросались за мной ухаживать.

– Не желаете ли салат по-ниццеански, Жанна? – чинно спрашивал Ипполит.