Волшебница-самозванка

– Сэл, извини, но я тут похозяйничала в твоем шкафчике и угостила нас с Мелиссой бокалом веселящего зелья.– Мадлен изящным жестом подхватила со стола пузатую зеленую бутыль и разлила ее фиолетовое содержимое по трем бокалам, плеснув немного эликсира также себе и белокурой волшебнице.

Того самого эликсира, который полчаса назад налила туда я.

– Вы его уже пили? – ужаснулась я, ожидая от таинственного варева какого угодно результата – от появления у гостей свиных хвостиков и синих пятен до превращения в мадагаскарских тараканов.

– Целую бутыль,– смущенно улыбнулась Мелисса.– Это уже вторая.

– И как вам?

– О, просто бесподобно! – отозвалась блондиночка.– Мадлен только что призналась, что соблазнила моего жениха и подменила мое зелье красоты на отвар «Три толстяка». Такая шутница!

– А кто здесь шутница? – возразила Мадлен.– Я сказала чистую правду!

– Ха-ха-ха! – закатилась Мелисса.

К ней присоединились голоса отведавших напитка Мари Лу и Аньес.

– Хотя наша малышка Мадлен способна и не на такое,– отсмеявшись, признала рыжая волшебница.– После того как я избавила ее от бородавок и гнилого зуба, подправила нос и ушки и снабдила отваром для густоты и роста волос, она стала настоящей красоткой и способна соблазнять и без помощи магии.

Мадлен позеленела от злости. Только хорошее воспитание не позволило ей вцепиться в волосы целительницы, но чувство такта второй раз изменило ей, и она ответила:

– К счастью, я никогда не страдала от недостатка пылкости.

– Девочки! – ужаснулась Мари Лу, чуть не поперхнувшись веселящим зельем.– Да что вы такое говорите!

Я опасливо отодвинула свою кружку в сторонку, будто та была заражена вирусом чумы или гепатита. Хуже! Перед своим исчезновением Селена сварила сыворотку правды! Не хватало еще разоткровенничаться перед ведьмами о подмене и о своем мире.

– О, вы не видели обновленную Маргариту? Это просто театр и трубадуры! – поспешила перевести разговор Мелисса.

– Куда уж еще больше,– хмыкнула Мари Лу.– Каждое ее явление сродни целому представлению. Ей бы гетерой в Роме родиться, а не честное имя жены графа позорить.

– Так было раньше. Но сейчас нашу Марго не узнать.