«Не все девочки рождаются царевнами»

Узнав из добрых книжек, что она – плод чьих-то фантазий, Добрая Фея покончила с собой.

И мало кто знает, что благодаря стараниям Доброй Феи-крестной, невроз у бедной Золушки остался даже после удачного замужества: каждый раз, как только часы пробьют полночь, она вскакивала в супружеской постели, ощупывала себя, принца, проверяла карету под окном.

К пенсии Золушка навострилась выкладывать из проса, пшена и гороха монументальные полотна. И неделями сторожила свои шедевры от деревенских мышей.

Но как бы ни старалась бедная женщина не спать по 3 суток,1-й бал Наташи Ростовой грызуны все же успели сожрать.

Царевна Лягушка/ Василиса Премудрая

– А кто, разрешите полюбопытствовать, батюшка ваш?– третий час пытал царевич Лягушку, намертво зажавшую губами стрелу.

– Так я тебе и сказала, придурок, – думала та. – Ты сначала женись, а сказки…

Сказки – они потом будут.

А еще, заприметив очередного, бредущего по зловонной жиже царевича, Лягушка поклялась себе, что на этот раз, невзирая на головокружение, легкую подслеповатость и радикулит, стрелу из болота она обязательно достанет!

Как ни крути – последний шанс!

– Твою мать! Стрельбище! – возмутилась Лягушка, хватая на лету очередную стрелу.

 – Ведь был же, был тихий затхлый водоем! Пока коронованные дураки свататься не повалили!

– Может, из боевого ее разок шмальнуть? – чертыхнулся Иван-царевич, увидев, кому досталась его стрела.

– Не нагнетай, царевич! – как могла, успокаивала Лягушка бьющегося в истерике Ивана.

 – Понимаю, история получилась неважнецкая, но я для тебя – самый идеальный вариант! Посуди сам. Стреляешь ты плохо, папаша – придурок, сам, вон, не семи пядей…Сечешь? А, попади твоя стрела, скажем, на псарню? И все! Пошла династия! Сукин муж, сукин сын, сукины дети! То-то!

– А вот, возьму, и в такую влюблюсь! Не целуя! – с жаром воскликнул Иван-царевич, отбрасывая в сторону лук и стрелы.

И у Лягушки внутри похолодело…

– А когда умрет последний дурак, болото придется осушать, – с горечью произнесла Лягушка.

 – Что зря штаны просиживать!

– И какого же рожна ей неймется, – с тоской думал Иван-царевич, наблюдая поутру, как располневшая на калорийных харчах царевна пытается влезть в лягушачью кожу.

– А в фас ты ничего, мордастенькая, – улыбнулся Иван-царевич Лягушке, утирая после поцелуя слюну. – И характер спокойный. Глядишь, уживемся.