Записки чудоголовой

Я успела как раз вовремя. Как порядочный пассажир, – купила билет и запрыгнула на ступеньку, уже после слов: «осторожно, двери закрываются».

После полуторачасового чухчуханья, в голове, не умолкая, звучали слова: «Кому мороженое? Мороженое, мороженое, горячее мороженое…». – Это в моем сознании мороженое с горячими пирожками тесно переплелось. Надо же было, нелегальным продавцам с пухлыми сумками на тележках, за одну поездку, раз десять ко мне подойти…. Казалось, что их отправной точкой были кондуктора, от которых эти нарушители упрямо бегали, а конечной – непременно я.

Но я ничего не купила. Я в электричках никогда ничего не покупаю. Мороженое там раза в три, а то и в четыре дороже, чем в магазинах, а пирожки… – кто знает, из кого их начинка сделана….

Зато по дороге в больницу я купила целый пакет свежих фруктов. Знала, что они не нужны. Но кто же больных с пустыми руками навещает? И…, конечно, красочную детскую книжку, судя по картинкам и названию – очень веселую: «Крыляпсики и задорное детство в кармашках».

Поблуждав среди множества белых гигантских кирпичей с дырками-окнами, я отыскала детское отделения – сердце запрыгало, я поняла, что это оно.

Я подошла к белому столу-уголку. И обратилась к прячущейся за ним кучерявой девушке.

– Простите, я хотела узнать, – девочка по имени Настя…, – она в тяжелом состоянии, – здесь лежит?

– У нас две сотни Насть, – сухо ответила девушка. – Фамилия?

– А? – Я растерялась, почему-то не ожидая такого естественного вопроса.

Но ко мне на выручку пришла моя профессиональная зрительная память. Я вспомнила карточку, лежащую на тумбочке в палате. – Светлова. Анастасия Светлова.

– Есть такая. Ее позвать не могу. А к ней – не пущу.

– Но я ее тетя, – соврала я, краснея. Я не люблю лгать.

– К девочке допускаются только ближайшие родственники. А тети таковыми не являются, – девушка даже не смотрела на меня, – ставила автографы под точно не веселыми произведениями.

Я замялась.

– Ну, а хотя бы гостинец передать можете? – Показала пакет.

– Не положено. И вряд ли он ей, вообще, понадобится…, – девушка осеклась. А во мне от ее слов душа дернулась. – Слушайте, мне работать надо. Вы отвлекаете. Идите домой, отдыхайте. – Было заметно, что моя собеседница начинает сердиться.

– Легко сказать…, – прошептала я, печально глядя на фрукты. Я хотела уже уйти, но снова повернулась к столу, поставила на него тяжелый пакет и произнесла: – Тогда, это вам.