Возможно, куриные. Возможно, яйца. Пересказки

– А в этом дадут? Я буду очень хорошо работать, – сказала Алиса.

– Нет. Премия не в этом квартале, а в следующем. Когда он придет, он станет этим. Понятно?

– Не очень. Мне почему-то кажется, что здесь все немножко не в своем уме, – сказала Алиса.

– Конечно. Это потому, что своего ума для работы не хватает. Вот здесь пьют чай, – Королева открыла следующую дверь.

Там было полно народу, кипели чайники и пищали микроволновки.

– Некоторые тут просто убивают время, – громким шепотом сказала Королева. – А теперь мне нужно на совещание.

Мимо вприпрыжку пробежал сотрудник. Глядя на часы, он вскрикивал:

– Ах, как я опаздываю!

– А вы не опаздываете? – спросила Алиса.

– Я задерживаюсь, – величественно ответила Королева.

Они вошли в зал, где совещание было в самом разгаре. Докладчик показывал указкой на график. Кто-то спал, кто-то смотрел на экран, а кто-то в телефон. Через четверть часа Алиса смертельно заскучала. Она спросила у соседа:

– Простите, вы не подскажете о чем все это? И зачем?

Молодой человек вздрогнул, посмотрел на Алису, потом на график и произнес:

– Э-э-э… О-о-о… Как его там… В общем… Ну да.

Алиса сказала:

– Странно. Я думала, что буду работать, чтобы приносить пользу.

Внезапно докладчик замолчал и посмотрел на Алису. И все тоже замолчали и посмотрели на Алису.

«Лучше бы мне промолчать», – подумала она.

«И правда, лучше бы тебе промолчать», – подумали все.

Что ж, Алиса поработала немного и привыкла. Но квартальную премию так и не получила.

Домовой разбушевался (новогоднее)

Бревенчатый домик вздрогнул.

– Плюх! – упала снежная шапка с крыши.

– Бам! – распахнулись двери.

– Уя-ууу! – вылетел здоровенный рыжий кот с ошалелыми глазами.

Дед и бабка сбежали с крыльца, держа в руках полушубки.

– Бум-бум-бум-бум! – вылетели вслед четыре валенка.

– И чтоб духу вашего тут не было! – донеслось из дома.

Дверь захлопнулась.

– Ох-ох-ох, совсем Елистратушка задурил, – вздохнул дед, надевая валенки.

Бабка сманила кота с дерева. Он задом осторожно спустился и плюхнулся на руки. Бабка покачнулась.

– Пошли, дед, не впервой. У Кузьминичны посидим, как всегда. Покричит наш домовой и остынет.

Кузьминична в их маленькой деревне слыла бабой ученой, и по совместительству, ведьмой. О некоем противоречии этих занятий никто не задумывался. Она делала закваску для хлеба, варила травы, кому-то хворь заговаривала, а иных сразу посылала в город лечиться.