Будешь моей, девочка

Сейчас, когда она одета, как школьница-переросток, отец смотрит мягко, а вот ее ножки в халатике вызывали в нем другие эмоции. Перед глазами возникает непрошенная картина: мой отец трахает Варю, – я трясу головой, отгоняя видение.

Да уж, дожили – я чуть не трахнул его любовницу, он собирается жениться на девушке, которую я лишил девственности.

Интересно, много у Вари было парней за эти годы? Может, и нет, если играла в скромницу, ища папика.

– Я рад, что ты приехал, Денис, – голос отца возвращает меня в реальность, хотя слова такие – что поверить сложно.

Смотрю в ответ пытливо, он усмехается. Вообще, мы за эти годы виделись считанные разы: я приезжал дважды по поводу наследства, а потом еще один раз подписать бумаги на имущество.

Известие о браке стало неожиданностью. Честно сказать, неприятной.

Не потому даже, что отец тем самым порочил память о маме – нет, на такое я и не надеялся. Он еще при жизни напорочился, суя свой член в других баб. Новая жена – это новый брачный договор, новые наследственные разборки потом, дележ имущества и прочая херня.

А если она ему ребенка родит?

Я снова осознаю, что думаю не о Варе, а о какой-то абстрактной жене. Не могу никак представить, сложить этих двоих в одну картинку.

– Странно, если честно, не ожидал теплого приема, – не вижу смысла врать.

Отец кивает.

– Я понимаю. И все же… Думал, мы с тобой не сядем уже за один стол.

Усмехаюсь. Да, примерно такое я заявил ему, когда окончил институт – что больше он меня не увидит.

А он не особо удивился – наверное, и сам это понимал. Просто перестал мне бабки слать.

Завещания у мамы не было, а после смерти оказалось, что и имущества почти нет. Отец постарался, я-то знал, что на нее было много чего переписано в свое время, так он все себе вернул. Оставшиеся копейки были поделены между ним и мной в равных частях. Это были не деньги – слезы.

Но я дал себе слово, что выкарабкаюсь и без его бабок. И слово сдержал.

Какой ценой – это уже другая история.

– Ты молодец, Дэн, – произносит он, я кидаю недоуменный взгляд.

 – Был уверен, что прибежишь ко мне, что ничего не способен добиться… А ты смог. Горжусь тобой.

Охуеть. Вот врезать бы ему от души за эти слова. За угробленное детство, в котором не было отца, а только укоры и муштровка – мы же растили супергероя. А вырастили ни на что не способного олуха, о чем не забывали напоминать каждый день. Вплоть для сегодняшнего.

Аппетит резко пропадет, хотя еда вкусная.