Будешь моей, девочка

Я сидел возле мамы, говорил с ней, а сам не мог отделаться от Вариного взгляда за спиной.

Паранойя, не иначе.

Карасев делал вид, что мы незнакомы, и меня это вполне устраивало – такие друзья мне точно не нужны. Да и не идти же к нему с вопросом о Варе.

К тому же чесались руки. Мало я ему врезал, временами хотелось его вообще на куски разорвать, и боюсь, после первого удара, меня вряд ли бы кто-то остановил. И вышел бы у нас разговор в принципе – вопрос. Впрочем, однажды Карасев попался мне на глаза в неофициальной обстановке, но уже намного позже.

В итоге тему я закрыл.

А тогда я злился на себя – за то, что вообще опять возвращаюсь к этому вопросу, за то, что в чем-то сомневаюсь… И снова вычеркивал Варю из жизни, и снова видел ее взгляд.

Наверное, если бы не мама, я что-то предпринял, но тогда она стояла на первом месте, и вся моя жизнь сосредоточилась вокруг нее. А потом она умерла, и жизнь эта стала мне совсем безразлична.

Принимаю контрастный душ и, натянув джинсы поверх боксеров, с голым торсом выхожу в коридор.

Отец ещё точно спит, никогда так рано не вставал, Варя наверняка тоже. Вряд ли она работает, зачем, когда можно жить в свое удовольствие и тратить деньги отца?

Я невольно рисую перед собой ее испуганное лицо, когда она поняла, что я сын ее будущего мужа. Даже не верится до сих пор. Умеет, конечно, жизнь пошутить.

Быстро спускаюсь по ступеням вниз, прохожу через гостиную в кухню. И замираю на пороге.

Варя стоит с чашкой в руках, на столе открытая книжка, перевернутая обложкой вверх. На девушке те же штаны и футболка, а я невольно вспоминаю вчерашний халатик. Фигура у Вари и так была шикарная, за эти годы она немного похудела, но при этом по-женски округлилась, где надо.

Аппетитная грудь и задница, стройные ноги… Мне кажется, я вижу ее тело даже через эту безразмерную одежду, может, какая-то память из прошлого так работает?

А вот Варя, кинув быстрый взгляд на мой торс, резко разворачивается всем телом, забыв, видимо, что держит в руках чашку.

Чай расплескивается, девушка дует на пальцы, приговаривая:

– Черт, черт.

– Под холодную воду сунь, – говорю ей, проходя к холодильнику.

Открываю его, хмурюсь. Удивительно, все такое родное и чужое. Даже некоторая посуда та же, что при маме была. А теперь в ней Варя готовит. Для моего отца. Беру с дверцы бутылку с соком и поворачиваюсь.