Будешь моей, девочка

Мать в больнице лежала при смерти, а я, как идиот, носился по общагам и кофейням. Реально идиот.

Пытаюсь отвлечься, брожу по центру, благо, погода хорошая, тепло, солнечно. Думал, что не испытываю к этому городу особых чувств, но каждый раз в редкие приезды сюда гулял с удовольствием. Мне нравится Москва больше серых лондонских улиц. Здесь все иначе: мироощущение, люди, ритм.

Я даже в какой-то момент понял, что пытался до меня отец донести, когда категорически отказывал в учебе в Англии. Там мне все чужое, даже за столько лет родным не стало, привык просто.

А здесь… Даже дышится легко. Странно это все, конечно, не анализируемо, почему так.

Сижу на скамейке с кофе и почему-то вспоминаю первые годы жизни в Англии. Когда мама умерла, я уехал доучиваться туда. Отец не был против, понимал: нам обоим нужно время, чтобы пережить эту утрату, а находясь рядом, мы просто сожрем друг друга. Только он ждал, что я вернусь, а я отказался.

Вот тогда отец еще точно не стал человечнее. Невольно усмехаюсь.

Все полученные в наследство гроши я вложил в открытие бизнеса. Маленькая конторка на грани банкротства, – так можно было описать ее. Мне приходилось пахать одному за всех, штат я себе позволить не мог, но были знакомства, друзья, которые помогали. Полученные деньги с трудом покрывали аренду и зарплату. Все, что оставалось, я вливал снова в дело.

Было очень тяжело. Даже представить не мог, что когда-либо что-то подобное со мной будет происходить. Я не привык нуждаться, и пустота на личном счете стала настоящим обломом.

Отца не просил о помощи из принципа, во-первых, громко хлопнул дверью, а во-вторых, хотел доказать, что сам способен выбиться. Да и он ясно дал понять, что пора бы мне и самому научиться зарабатывать.

В планах всё было складно, на деле оказалось не так уж просто.

Я жил в съемной комнате, маленькой и темной, в которой только и рождаться мыслям о том, как убить какую-нибудь старуху-процентщицу. Впрочем, я там только спал, все свободное время работал и искал нужных людей.

Покупал дорогие шмотки, чтобы вписаться в какую-нибудь тусовку, а самому жрать нечего было.

И вспомнился следом тот самый переломный момент, когда руки опустились, и показалось, уже все: ничего не выйдет. Точка. Ненавистная нищета практически поставила меня на колени. Но я не сломался, выстоял, даже смешно вспоминать, благодаря чему…

Телефон резким звонком выдергивает из мыслей. Достаю и морщусь, но все-таки отвечаю.