Дочь лучшего друга

– Я вообще-то почти не пью, – говорю ему.

Полотенце, накинутое на плечи, спадает, я не успеваю среагировать, но Роман ловит его, наклоняясь ко мне, возвращает на плечи. Его лицо оказывается очень близко, и я опускаю взгляд на губы. Хочется провести по ним пальцами: верхняя четко очерченная, нижняя пухлая.

Я снова погружаюсь в возбуждение, алкоголь только способствует этому, меня уже не смущает, что Роман тоже смотрит на мои губы, что опускает взгляд на грудь, которая все ещё отчетливо видна через подсохшую ткань сарафана.

Это заводит, между нами происходит что-то интимное, прямо сейчас. Роман наклоняется к уху и шепчет:

– Ты только не сдавай меня, – и я не сразу понимаю, что это относится к алкоголю, мне кажется, мои слова звучали миллион часов назад, за это время, что мы смотрим друг на друга, вселенная могла взорваться и образоваться снова. А мне мало, катастрофически мало. Пусть он меня поцелует, прямо сейчас!

Роман словно слышит мои мысли, его дыхание, щекотавшее шею, вызывающее мурашки на коже и спазмы внизу живота, пропадает.

Он снова смотрит на меня. Его взгляд гуляет по лицу хаотично: глаза, губы, скулы, лоб, и снова губы. Я поджимаю пальцы ног и собираюсь сделать то, о чем буду, возможно, жалеть. Потянуться к нему навстречу.

И в этот самый момент из родительской спальни раздаётся женский стон и методичный скрип пружин матраса. Я начинаю хлопать глазами, потому что эти звуки настолько инородны моменту, в котором я только что находилась, они не вписываются, разрушают стены моей личной реальности под названием Роман-Борцов-прямо-сейчас-меня-поцелует.

Когда я наконец понимаю, что происходит, мне хочется разрыдаться. Словно в красивую сказку романтической эротики кто-то вставил дешевое домашнее порно.

Смотрю на Романа и вижу, как он, прикрыв глаза, начинает тихо смеяться. При этом так выразительно, что я поневоле улыбаюсь.

– Кажется, нам лучше пойти наверх, – шепчет мне, не скрывая улыбки, я киваю, и мы идём к лестнице.

Его комната первая, и он скрывается в ней, ещё раз улыбнувшись мне.

Я стою долгих тридцать секунд, гипнотизируя ручку, но она не опускается, и я иду к себе. Падаю на кровать, обхватывая руками, пытаясь унять вновь накатившую дрожь.

Я всерьёз не понимаю, что между нами. Нравлюсь я ему или нет? Вот если бы хоть какой-то знак.

И я получаю его в понедельник ровно в двенадцать часов дня. Я сижу за партой в ожидании звонка на пару, когда мой телефон вибрирует.