Хочу быть твоей

И тут я подумала: а, может, он ее любит? Она же не просила его за мной присматривать и уж точно не давать лезть, куда не просят. А он это делает, и ей не рассказывает, бережет. Это было так странно, слишком странно. Вся их любовь казалась странной, непонятной. Но ведь это их любовь, напомнила я себе, а ты, Вика, просто забыла, каково это. Может, и забыла, но разве счастливые люди выглядят так? А как они выглядят? У всех счастье разное, из кого-то фонтаном бьет, у кого-то тихое, неприметное. Не стоит мне лезть в их тихое, неприметное со своими советами, меня там точно не ждут.

Мы так и просидели молча, пока я пила чай. Катька, кажется, мучилась, хотела что-то сказать, но сдерживалась. Я ей не помогала, догадываясь, о чем пойдет речь. Она, конечно, помнила день, в который моя жизнь разлетелась вдребезги. А завтра… завтра его годовщина.

– У тебя выходные? – начала издалека. Я молча кивнула. Снова тишина и вопрос. – Что будешь делать?

Помимо воли захотелось улыбнуться. Такая забавная, реально считает, что я не понимаю, куда она клонит? Я решила, глупо ходить вокруг да около, потому сказала:

– Все будет хорошо, Кать, – взяла ее за руку, – я никуда не убегу и ничего не отмочу.

И с балкона прыгать не буду.

Сестра неуверенно улыбнулась, сжав мою ладонь.

– Время лечит, Вика, – сказала мне. Лечит. Уже два года лечит, да вот пока никак не вылечит. – Тебе просто нужно отпустить прошлое. И перестать винить себя.

Ага, а нобелевскую премию получить не надо? Это куда проще, чем все перечисленное.

Ладно, ирония – защитная реакция, и пусть она останется только в моих мыслях. Катька ведь реально помочь хочет. Как будто можно такое вылечить словами… Разговоры по душам мне точно сейчас ни к чему.

– Пойду спать, – я встала, – спасибо за бутерброды.

Сполоснув чашку, ушла к себе, пожелав сестре спокойной ночи. Катька осталась сидеть в кухне.

В кровать я ложилась с готовностью к длительной бессоннице, но неожиданно мне повезло. Видимо, усталость взяла свое.

Поворочавшись минут тридцать, я уснула.

А ночью снился все тот же сон, яркие картинки, всплывающие одна за другой: руль, ощущение ветра на лице и в волосах, так бывает, когда быстро едешь с открытым окном. Дорога, резкий поворот, человек, и я несусь на него с сумасшедшей скоростью. Прямо в его небесные бездонные глаза. Врезаюсь в их глубину и оказываюсь в небе, здесь тихо, спокойно, будто замедленно все. Даже заторможено. Нет звуков, словно заложило уши.