Нарисуй мне любовь

– Приходи, – он не слышал меня, – я хочу писать твои глаза, твои губы…

Неожиданно прикоснулся к моим губам пальцами и бесконечно долгое мгновение их не убирал. Наконец, сложив руки ладонями друг к другу, приставил их к своему лицу, не сводя глаз с меня. А я предательски сглотнула, выдохнув.

– Приходи, – снова сказал Гарри и, быстро развернувшись, покинул галерею.

Надо сказать, в себя я пришла не сразу. Вернувшись в кабинет, заварила кофе и думала об этом странном парне. Он такой необычный, интересный, забавный, и очень притягательный.

Нахмурившись, поняла, что уже несколько минут мешаю кофе ложкой. Вот это да. Не припомню, чтобы мужчина производил на меня такое сильное впечатление. В мастерскую я, конечно, не пойду. Это слишком. Или нет?.. Он просто хочет меня нарисовать, я просто хочу немного с ним пообщаться. Что в этом такого? Мастерская недалеко, пешком десять минут, на машине вовсе две. Андрей сегодня не придёт, вечер свободный, так что… что? Неужели попрусь к сомнительному парню не пойми куда? Но следовало признать: попрусь. И именно потому, что он такой непонятный и странный.

До конца дня я маялась этим вопросом не хуже Гамлета с его быть или не быть. И даже твёрдо решила не идти, но оказавшись в машине, вырулила на проспект и тронулась в сторону мастерской. Она располагалась на чердаке жилого дома, занимая добротную его часть. Дверь по домофону открыли, не спросив, кто. Но когда я поднималась в последнем пролёте, Гарри стоял с улыбкой, опираясь на стену.

– Я знал, что это ты, – сказал мне, я улыбнулась, качая головой.

– Мастерская на чердаке? – задала вопрос, разуваясь. – Оригинально.

– Это ещё и мое жилище. Квартиры стоят дорого, про студии вообще молчу, а тут я все устроил для себя. Идём, покажу.

Взяв меня за руку, повёл по территории. А я думала, выдернуть руку или нет? И вопреки здравому смыслу не выдергивала.

– Кухня, – показывал тем временем Гарри, – там туалет с ванной, тут спальня.

Мы замерли на пороге.

Комната была полупустой. Надувной матрас с подушкой и одеялом, комод и старый письменный стол со стулом.

– Аскетично, – заметила ему. Махнув рукой, Гарри потащил меня в длинный коридор, заканчивающийся дверью.

– Студия, – сказал, распахивая дверь и пропуская вперёд. Просторная светлая комната была завалена кистями, красками, холстами, в углу стоял мольберт с накинутой сверху тряпкой. По мне, так тут царил хаос, но Гарри у нас художник, ему виднее.