Остражка детДомАвец. Магия БлагоРодной

Раньше, конечно, бывало, – к примеру, лампочки цветные из гирлянды однажды выкрутила – они для бус нужны были, чтобы маму порадовать. Однако, как итог – и гирлянда светиться почему-то перестала, и бусы светиться даже не подумали. Но девочку беспокоил не скрытый смысл папиных слов, – она очень боялась войны. Войны, которая могла вот-вот завязаться между родителями. Боялась многим больше, чем страшной участи – остаться дома наедине со спящей прабабушкой и ее провалившимися в темноту глазами.

– Не надо, не ссорьтесь, я буду…, буду отбывать наказание. Я виновата! – Осколки краски вонзились под Женькины ногти так глубоко, что частично поменяли цвет. – Я уже не хочу к бабушке. Я хочу остаться дома. Не надо, не ссорьтесь.

– И останешься! – громыхнул папа.

– И хватит ныть! Тебе уже восемь лет! – зачем-то прикрикнула мама. Как будто до восьми лет человеку плакать полагается, а в восемь эта способность должна куда-то исчезать. Но плачь, это же не молочный зуб, чтобы раз – и выпасть, или раз…, два…, три…, четыре…, – и выдернуть.

– Я не буду, не буду! – Наблюдая, как все самые близкие поворачиваются к ней спиной и двигаются к выходу, Женька захлебнулась рыданиями. Ей сейчас было так необходимо, чтобы кто-нибудь ее обнял, иначе, как казалось девочке, дрожь, разбивающая тело на мелкие частицы, могла просто разбросать ее молекулы во все стороны, подобно взрыву. Про то, что тело человека состоит из молекул, Женька, благодаря маминому интересу к научным журналам, знала уже давно.

Мало того, она знала даже про атомы. Но, в данный момент, такие глубокие знания лишь вредили, заставляя несчастного ребенка воображать, как микроскопические непослушные существа, радуясь свободе, разбегаются по дому. Женька хоть и смутно, но понимала – случись такое, обратно атомы уже не собрать. Потому, чтобы хоть как-то сохранить свою целостность, она сама обхватила себя руками. – Я не буду…, не буду…, я не хочу…. Мама, я боюсь….

Глава шестая

Черная дыра и знакомство с Остражкой

Простояв в собственных объятьях не менее пяти минут, Женька с опаской посмотрела в сторону комнаты, где спала прабабушка – из комнаты не доносилось ни звука. Жужжащая тишина втолкнула девочку в детскую, и она заткнула уши углами подушки. Подушка, как ей и полагалось, в отличие от своей хозяйки, не умела ни говорить, ни выражать чувства.