По ту сторону глаз

– О, так, значится, ты у нас маленький грязный секрет? – съязвила я, когда блондинка отдалилась на достаточное расстояние.

Алан молча сделал глубокую затяжку почти полностью истлевшей сигареты и на мгновение задержал дым в своих лёгких. Потушив окурок о кирпичную стену, он бросил его на землю и направился прямо ко мне. Я буквально слышала, как в напряжении заскрипели мои мышцы. Неконтролируемый страх пробирался в моё сознание. Я пыталась убедить себя, что это всего лишь восемнадцатилетний мальчишка, который пытается быть крутым.

Но хуже всего то, что он не просто пытался быть крутым, он им был. Я не знала, что Алан собирается сделать в следующую минуту, потому что он мог сделать всё что угодно, и замерла в ожидании самого худшего. Алан уже подошёл вплотную ко мне, так что я смотрела на него снизу верх, и всё, что он сделал, это выдохнул сигаретный дым прямо мне в лицо. Я моментально подавилась кашлем и отшатнулась в сторону.

– Идиот! – прокряхтела я.

Алан так и не сказал ни слова. Его равнодушие и спокойствие меня взбесили.

Представить не могу, что такого сделала Холли, чтобы заслужить подобное отношение. Но страдаю сейчас я. И не важно, как и почему я оказалась в этом теле, вести себя как Холли я не собираюсь. По крайней мере не сейчас.

Я набрала в лёгкие свежего воздуха.

– Подожди, – сказала я, тут же пожалев об этом.

Алан замер, продолжая стоять ко мне спиной. Он медленно повернул голову, при этом его плечи оставались неподвижны.

Что мне сказать ему после того, как я обозвала его идиотом? Что я заблудилась спустя четыре года обучения в этой школе? Или что из-за сигаретного дыма я потеряла чувство ориентации и забыла, где нахожусь? И кто после этого из нас идиот?

Но с другой стороны: что мне терять? Свою жизнь я уже потеряла, а гордость не моя.

– У меня сейчас химия… Не мог бы ты… – я запнулась, заметив, как изменился в лице Алан. – Не мог ты проводить меня?

Повисла самая неловкая пауза в мире. Алан полностью развернулся ко мне, чтобы лучше видеть мой жалкий вид.

Буквально на долю секунды он потерял своё непроницаемое лицо, пытаясь понять мой умысел. Но вся беда в том, что его не было. Я просто хотела попасть на урок. Это меньшее, что было в моих силах.

– Что? – он издал издевательский смешок. – Ты в своём уме?

Интонация его голоса заметно отличалась от свойственной ему резкой и уверенной манеры. Он сказал это так, будто знал меня лучше других, лучше Аманды или Бекки. И перемены были для него очевидней.