Тот, кто меня сломал

Это было странно еще потому, что сам мужчина появлялся тут только, чтобы ночевать. Уезжал рано, возвращался поздно, и таким образом мы могли с ним даже не встречаться, к чему я лично стремилась.

Отведенная мне комната была гостевой спальней. Кроме нее была еще одна – хозяйская, кабинет, гостиная, кухня и два санузла, на этом, собственно, все. И хотя в первые дни я проявила любопытство, осмотревшись, после основное время проводила в своей комнате, выходя лишь по необходимости.

Пока шел развод, Карельский не нагружал меня делами, но после того, как фирма перешла под его начало, меня закружило работой.

Из школы я уволилась, когда только все ещё начиналось, не могла представить, как на меня будут смотреть и шептаться за спиной. Да и репутация такого учителя явно так себе.

В общем, ничего не отвлекало меня от рабочего процесса, и я погрузилась в него с головой. Это помогало отвлечься от всего случившегося, забить мысли разными бумагами, цифрами, объектами, чтобы не вспоминать о той боли, что ежесекундно грызет внутренности.

Наверное, в другое время работать было бы даже интересно, азартно, но сейчас эмоций не наблюдалось.

Теперь с Арсением мы общались куда чаще. Хотя он и дал мне добро самой заниматься делами, я все равно считала необходимым советоваться с ним. Ведь эта фирма в итоге отойдет к нему, а значит, и работать должна так, как ему удобно.

Карельский слушал всегда внимательно и безэмоционально, но ни разу не высказал недовольства, что я его достаю, даже если так и было.

А было или нет – не возьмусь сказать, этот мужчина оставался для меня закрытой книгой.

Вечерами я занималась проверкой документации, сначала сидела в своей комнате, пока однажды Арсений не заглянул и не обнаружил меня на кровати в ворохе бумаг. С тех пор я переместилась в его кабинет.

Сам он периодически тоже был там, сидел в кресле с ноутбуком в руках. В первый раз при его появлении я почувствовала себя крайне неуютно. То и дело поглядывала, словно сидеть в тишине было как-то… неприлично, что ли.

Но когда пыталась найти хоть какие-то вопросы или темы для разговора, ничего не выходило. Карельский, впрочем, чувствовал себя вполне комфортно, все время что-то печатал или читал, даже ни разу не повернув в мою сторону голову.

Со временем я привыкла к его присутствию, смирилась с тем, что он рядом со мной, всегда рядом. Наверное, причина была еще в том, что Карельский не проявлял ко мне ну никакого внимания, и я расслабилась.

Оказалось, зря.